В конце концов, бакуфу откликнулось на императорский эдикт публичным обещанием «покончить с варварами». В общественном мнении страны это выглядело так, что правительство, в отличие от времен Ии Наосукэ, наконец-то ясно высказалось за изгнание чужеземцев. Многие напрямую связывали это изменение правительственной позиции с тем, что Ёсинобу, любимый сын Нариаки, занял в бакуфу пост сёгунского опекуна. Видимо, уважение, которое «патриоты» питали к Нариаки, действительно было чем-то сродни фанатичной вере во всемогущество своего божества.
В это время в Японии жил-был один крестьянин, который столь страстно желал изгнать из страны варваров, что задумал захватить замок Такасаки и тем добиться падения правительства бакуфу. Это был молодой человек по имени Сибусава Эйдзиро, старший сын зажиточного крестьянина из деревни Тиараидзима уезда Хандзава провинции Мусаси. Позднее он взял себе имя Эйити и прославился как один из отцов-основателей японского капитализма[57].
Кроме земледелия, все Сибусава занимались торговлей. Торговали шариками индиго[58], причем столь успешно, что семья стала одной из самых богатых в округе, а при отце Эйдзиро даже получила почетное право на ношение фамилии и самурайского меча[59].
Когда невысокий, плотный крестьянский юноша надевал самурайское платье и укладывал блестящие черные волосы в пучок, он очень напоминал настоящего воина. В самурайской одежде Сибусава Эйдзиро и явился однажды в особняк к вассалу дома Хитоцубаси Хираока Энсиро, который теперь снова служил у Ёсинобу.
Кстати сказать, когда с Ёсинобу сняли все обвинения и он занял пост сёгунского опекуна, то его вассала тоже освободили от службы (а фактически – ссылки) в провинции Кофу. Хираока опять стал правой рукой Ёсинобу и пользовался в обществе большим уважением.
«А, значит, для того, чтобы попасть к господину Хитоцубаси, нужно сначала снискать расположение Хираока Энсиро», – смекнул молодой человек из деревни Тиараидзима…
Сибусава с тех пор, когда ему сделали прическу «клюв коршуна», то есть с 14–15 лет, помогал родным в семейном деле – продаже шариков индиго – и часто по торговым делам ездил далеко от дома, вплоть до Синсю. При этом он вел довольно странный для представителя своего сословия образ жизни; например, ходил по большей части в одежде мещанина, но, отправляясь в Эдо брать уроки фехтования на мечах, обязательно переодевался в самурайское платье[60]. Сибусава был учеником Кайхо Хомпэй, мастера школы Одинокого Клинка Полярной Звезды…
«Для того, чтобы поднять армию, нужно прежде всего заручиться поддержкой дома Хитоцубаси», – размышлял 24-летний Сибусава (это тоже, кстати, свидетельствует о той огромной популярности, которой пользовался Ёсинобу).
Крестьяне провинции Мусаси издавна отличались непокорным нравом и знали толк в ратном деле. Хотя «белым спинам» – земледельцам – запрещалось носить оружие, мало кто из них не умел владеть мечом. Некоторые, как, например, Кондо Исами и Хидзиката Тосидзо – современники и земляки Сибусава, тоже выходцы из провинции Мусаси – даже стали организаторами так называемой Новой Гвардии[61].
Но самый грандиозный военный план созрел все-таки у Сибусава. Он хотел собрать окрестных молодцов и в двенадцатый месяц второго года Бункю (1862 год), вечером дня зимнего солнцестояния, взять штурмом замок в Такасаки, а затем, используя его в качестве базы, поднять гарнизоны восьми провинций Восточной Японии и начать, таким образом, войну за правое дело изгнания варваров. Далее планировалось совершить бросок по дороге, идущей на Камакура, захватить недавно открытый для иностранцев порт Иокогама, вырезать всех чужеземцев и тем самым вынудить бакуфу начать с ними решительную борьбу по всей стране.
Сибусава был не одинок в своих замыслах; один грамотей из соседней деревеньки Накасэ по имени Момонои Гихати вызвался помочь Сибусава поднять мятеж. Его группа той же ночью собиралась ворваться в замок Нумата в Дзёсю.
Для того, чтобы запастись необходимым оружием и получить поддержку единомышленников, и наезжал в Эдо Сибусава Эйдзиро. Потребные для нападавших мечи, пики и кольчуги поставлял ему Умэдая Синносукэ, владелец оружейной лавки в квартале Янагивара эдосского района Канда.
…После реставрации Мэйдзи господину Умэдая так понравилось вспоминать эту историю, что он даже построил для этого небольшую сценическую площадку под названием Павильон Белой Сливы. Воображая себя чуть ли не Аманоя Рихэй[62], он с удовольствием рассказывал о том, как построил у себя в усадьбе амбар и превратил его в подпольную мастерскую, где день и ночь ковали кольчуги…
Хираока принял молодого крестьянина в своем доме у «Сосны бдений»[63] в эдосском районе Нэгиси.
– Да Вы в своем уме? – только и спросил он, узнав о планах Сибусава.