– А Ваше Превосходительство осведомлены о том, почему так забеспокоились сацумцы? – спросил у Ёсинобу при встрече Хара Итиносин. Тот утвердительно кивнул. Конечно, Ёсинобу предвидел, что в лагере сацумцев возникнет беспокойство. А чтобы еще больше подогреть их нервозность, он все оттягивал и оттягивал начало военных действий. Иными словами, и в этой партии Ёсинобу переигрывал сацумцев наголову.
– Так что, в конце концов, Вы собираетесь делать? – спросил заинтригованный Итиносин.
– Как что? Ударить по ним! – бросил Ёсинобу.
– Верно! – хлопнул себя по колену Хара: мысли Ёсинобу полностью совпали с его собственными. Атака на силы Тёсю теперь нужна, как дождь в засуху. Сейчас, до начала военных действий, Ёсинобу со всех сторон окружен врагами и настолько одинок, что иногда кажется, будто ему самому нужна помощь. Но если все силы, пусть и временно, объединятся против общего врага под названием «Тёсю», а Ёсинобу возглавит эту коалицию, то дворцовые круги сразу попадут под его влияние. Да, собственно, и в лагере Тёсю самого Ёсинобу как человека за врага не считают. Враги у них другие. Ведь какова цель военной кампании Тёсю, что, так сказать, начертано крупными буквами на знаменах их авангарда? «Долой Сацума, покончим с Аидзу!» А какие лозунги на других их стягах? «Почитать императора, изгнать варваров!» Иными словами, разбить Тоса и Аидзу и тем самым окончательно разогнать зловещие тучи, окутывающие чистейшую идею почитания императора и изгнания чужеземцев. Простота Тёсю и их преданность этой идее Ёсинобу буквально умиляли.
– И какие же у нас перспективы?
– Думаю, что неплохие. Я, по крайней мере, надеюсь покончить с Тёсю одним ударом.
Да, что ни говори, а так оно и есть. На стороне начальника охраны дворца, то бишь Генерал-губернатора и хранителя Запретного города, объединенная армия из отрядов двадцати пяти кланов, находящихся сейчас в Киото. Ядро этих сил составляют войска Тоса и Аидзу, которые сейчас, наверное, самые боеспособные в стране. Похоже, Тёсю действительно ввязываются в битву, в которой у них очень мало шансов на победу.
– Бедные Тёсю! – сокрушенно сказал Хара Итиносин, обращаясь теперь уже к Курокава Кихэй и Сибусава Эйдзиро, с которыми он встретился в своем кабинете по завершению аудиенции у Ёсинобу.
Хара обычно называл сацумцев «бататы»[103]:
– Тёсю хотели использовать с своих целях уловки «бататов». И что же? Уже четыре раза им посылали требования отвести войска, но они тупо отказывались. И если они сейчас все-таки отведут войска, то теперь, когда сацумцам это надоело, все эти хитроумные маневры Тёсю кончатся ничем. Если же Тёсю вообще не прислушаются к голосу разума и начнут военные действия, то в выигрыше опять-таки окажутся все те же «бататы», – рассуждал Хара.
Между тем Ёсинобу очень не хотелось, чтобы объединенные войска двадцати пяти кланов, которые сейчас размещались в Киото, помогали бы укреплению военной мощи Сацума. Именно поэтому он до последнего момента медлил с приказом о начале военных действий. Но девятнадцатого числа седьмого лунного месяца (20 августа) окружившие столицу войска Тёсю вдруг сами двинулись в наступление. Часть их формирований уже к пяти часам утра вышла в район императорского дворца, а в шесть часов при поддержке артиллерии начала штурм дворцовых ворот, которые обороняли войска нескольких самурайских кланов. Город охватила паника.
О том, что авангард войск Тёсю двинулся на столицу, Ёсинобу узнал примерно в половине пятого утра. Эту ночь он тоже проводил с О-Ёси. Когда прислужники из-за кипарисовых дверей доложили о том, что противник начал наступление, Ёсинобу быстро вскочил:
– Неужели пошли?! – Однако мгновение спустя он уже овладел собой и спокойно сказал в глубину темной комнаты:
– О-Ёси, ты готова?
– Точно так! – то ли спросонья, то ли в панике она ответила ему, как настоящая дочь пожарника. Ёсинобу расхохотался. Он-то спрашивал девушку о том, готова ли она умереть за него, как подобает слуге самурайского дома!
Перейдя в соседнюю комнату, Ёсинобу начал облачаться в парадную форму, одновременно отдавая один приказ за другим. Четкость, с которой сыпались указания, производила большое впечатление на приближенных, невольно заставляя их вызывая мысли о том, что если бы их господин родился в «период воюющих провинций», то он наверняка был бы уже властелином державы.
Вскочив на боевого коня, Ёсинобу сразу пустил его в галоп. Для аристократов периода Эдо это тоже было крайне необычно – выступить вот так, практически в одиночку, лишь с четырьмя-пятью всадниками сопровождения…
Было все еще темно. Добравшись до квартала Такэя, Ёсинобу едва не сшиб двух пехотинцев с белыми повязками на головах, которые во весь дух бежали по узкой улочке. Они были в легких кольчугах, с пиками для рукопашного боя. Спустя некоторое время он увидел другую пару ратников в такой же форме, которые столь же целеустремленно продвигались вперед.