«Наверное, разведчики из Аидзу, – подумал Ёсинобу, проводив их взглядом. – Молодцы, споро работают!» – Только потом он сообразил, что это, точно, были разведчики, но – из передовых частей Тёсю. В свою очередь, солдаты из Тёсю, увидев одетого в полную парадную форму Ёсинобу, приняли его за какого-то придворного аристократа и потому не обратили на всадника никакого внимания.
Прибыв в императорский дворец, Ёсинобу быстро переговорил с канцлером, а затем был допущен к занавесу в тронном зале, из-за которой прозвучал неожиданно естественный голос Его Императорского Величества:
– Повелеваю немедля усмирить мятеж!
Голос был хрипловатый, низкий, почти неслышимый. Ёсинобу впервые внимал «подлинным речениям» императора; до сих пор его приказы передавали ему через придворных, которые либо искажали «божественные откровения», либо попросту лгали. И вот теперь живой бог изволит говорить с ним сам, без посредников-придворных! Уже одно это свидетельствовало о том, какая растерянность воцарилась при дворе.
Возвращаясь с высочайшей аудиенции, Ёсинобу быстро шел по галерее мимо Малого дворца, когда его нагнал канцлер в сопровождении нескольких молодых придворных и, заглядывая Ёсинобу в лицо, стал сыпать вопросами:
– Господин Хитоцубаси! Господин Хитоцубаси! А какова сейчас военная обстановка? Есть ли необходимость в переносе трона (подразумевался переезд императора на гору Хиэйдзан)?
Как обратил внимание Ёсинобу, у двух молодых придворных, одетых в остальном по полной официальной форме, рукава были подвязаны полосками тасуки[104], что придавало им весьма забавный вид. Он внезапно замедлил шаг:
– До тех пор, пока я, Ёсинобу, нахожусь здесь, пока мне поручена охрана августейшей особы, у Вас нет никаких причин для беспокойства! – По привычке Ёсинобу говорил как по писаному, как будто произносил реплики на сцене. Однако именно этот тон, в котором мужественность сочеталась с несколько театральными, но столь уместными в этих обстоятельствах модуляциями голоса, подействовал на придворных успокаивающе.
Выйдя из Запретного города, Ёсинобу направился в особняк Хризантемы у ворот Накататиури, который уже давно служил Ёсинобу чем-то вроде гардеробной. Здесь он облачился в парадные воинские доспехи.
Теперь на его голове красовалась шапочка эбоси[105], увитая узорной лиловой лентой. Поверх широкого пояса, блекло-лилового сверху и постепенно темнеющего книзу, была надета накидка хаори[106], на белом сукне которой отчетливо выделялся черный герб размером около четырех сун – знаменитая мальва[107]. На поясе всадника висел украшенный золотой чеканкой меч в ножнах из медвежьей шкуры, в руке у Ёсинобу блистал золотой жезл главнокомандующего.
В этом облачении верхом на коне по кличке «Вспышка Молнии» он и прошествовал от ворот Кугэмон до ворот Хамагури. Перед конем несли боевой штандарт полководца, украшенный серебристыми полосками нуса[108].
Ёсинобу сопровождали десять его ближайших соратников во главе с Хара Итиносин, сотня гвардейцев, пятьдесят курсантов военной школы Кобусё, вооруженных аркебузами, отряд рейдовых войск в составе 150 человек, отряд специального назначения – 100 человек, сотня пехотинцев, две сотни простолюдинов и с десяток артиллеристов…
Сражение началось вскоре после шести часов утра. У ворот Хамагури войска Тёсю некоторое время успешно продвигались вперед, но после обмена артиллерийскими ударами остановились. Сразу в нескольких местах, как снаружи, так и внутри императорского дворца, противники сошлись врукопашную; после одной из таких схваток солдаты Аидзу обратились в бегство. Войска клана Фукуока из провинции Тикудзэн также оставили ворота Накататиури, которые они обороняли, и в панике отступили в глубь территории императорского дворца, к его парадному подъезду. Только Ёсинобу, обругавшему трусов последними словами, удалось их остановить и вернуть в бой. Войска Хитоцубаси тоже особой доблести не проявили. В целом никаких согласованных действий правительственные части противопоставить Тёсю не смогли; напротив, в бою войска бакуфу лишь беспорядочно метались, словно бобы на сковородке.
Самыми боеспособными показали себя части клана Сацума под командованием Сайго Ёсиносукэ. Выверенные, рассчитанные удары и маневры резко отличали сацумцев от войск других кланов. Уже к середине сражения они заметно продвинулись вперед, а затем самостоятельно нанесли по Тёсю решающий удар такой силы, что те не выдержали и побежали.
К полудню все было кончено, лишь кое-где в городе продолжались отдельные стычки с остатками соединений противника.
Ёсинобу расположился на отдых перед Малым дворцом, где принял первые рапорты. Хара Итиносин доложил о том, что говорят о последних событиях в городе. Более всего говорили о ратных талантах Ёсинобу и о доблести войск Сацума. Если такой расклад мнений сохранится и в дальнейшем, то славу этой победы навсегда поделят между собой войска клана Сацума и хозяин Хара, господин Хитоцубаси Ёсинобу.