Однако Ёсинобу все же удалось навести справки и выяснить, что сёгун слег «от легкого переутомления». О том, что болезнь серьезная, Ёсинобу узнал лишь семнадцатого числа седьмого лунного месяца (26 августа). Как оказалось, уже примерно неделю сёгун не мог ничего есть из-за постоянной рвоты, а последние пять дней мучился от бессонницы, судорог и нервных припадков, так что его страдания становились просто непереносимыми.
Ёсинобу спешно выехал в Осака, попросил аудиенции у сёгуна и вскоре уже был у постели больного. Обессиленный Иэмоти неподвижно лежал на спине. Он выглядел изможденным, но в целом лучше, чем ожидал Ёсинобу. В ответ на приветствие гостя сёгун лишь слабо улыбнулся и произнес тихим, едва слышным голосом:
– Еще недавно я, хоть и с посторонней помощью, мог сесть в постели. А теперь и этого не могу… Впрочем, о болезни Вам, верно, рассказывал Исэнъин (лечащий врач)… Как там в Киото? – превозмогая слабость, продолжал он.
– Все тихо, – успокаивающе ответил Ёсинобу. – Именно поэтому я и смог приехать к Вам в Осака… – Приподняв край одеяла, Ёсинобу обеими руками принялся разминать ноги Иэмоти. Ноги чудовищно отекли. Помассировав их минут тридцать, Ёсинобу заметил, что Иэмоти задремал, тихо вышел из комнаты и тотчас же вернулся обратно в Киото.
На следующую ночь состояние Иэмоти резко ухудшилось, и вскоре он скончался. Сёгуну был двадцать один год…
Детей он не оставил, однако распоряжение о наследнике сделать успел. Еще уезжая из Эдо, он сказал, обращаясь к своим приближенным:
– Я отправляюсь в поход, где трудно уберечься от болезни или смерти на поле боя. Если со мной что-нибудь случится, пусть возвысится Таясу Камэносукэ!
Камэносукэ был сыном Ёситори, главы дома Таясу, который, как и дом Хитоцубаси, принадлежал к «трем благородным домам». В тот день, когда Иэмоти выехал из Эдо, одна из женщин сёгунского окружения, дама по имени Такияма, сообщила о воле правителя его супруге, госпожи Кадзуномия.
Когда в женском круге узнали, что наследником объявлен не Ёсинобу, всех охватило настоящее ликование. Ликовал и кабинет министров.
Но «господину Таясу Камэносукэ» едва исполнилось три года, и, конечно, этот младенец никак не мог спасти сёгунат в страшное время, когда одна за другой приходили вести о поражениях армии бакуфу в боях с войсками клана Тёсю.
Не желая выставлять себя на всеобщее посмешище, кабинет решил поддержать предложение императорского двора и ведущих даймё и сделать сёгуном Хитоцубаси Ёсинобу. Для выполнения необходимых формальностей в Киото был спешно направлен советник правительства Итакура Кацукиё.
Но Ёсинобу с порога отверг это предложение! Итакура попытался было найти какие-то новые доводы, но Ёсинобу его остановил:
– И не трудитесь! Бесполезно. У меня просто нет ни малейшего желания занимать этот пост. – Ёсинобу говорил совершенно искренне. Даже если он и примет это предложение, то нечего и думать о том, чтобы побороть такое скопище людей, пылающих к нему самой настоящей ненавистью. – Пусть следующим сёгуном станет Камэносукэ! – продолжал Ёсинобу. – А я с удовольствием буду при нем опекуном!
Но Итакура не сдавался. Оставшись в Киото, он каждый день приходил к Ёсинобу в особняк клана Вакаса и упрямо гнул свою линию. В конце концов Ёсинобу это надоело, и он приказал Итакура больше не принимать.
Бакуфу всеми силами стремилось сохранить смерть сёгуна в тайне, но среди горожан уже поползли слухи о его кончине. Между тем упрямый Ёсинобу все никак не соглашался.
– Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно, – одному богу известно, сколько раз за последнее время произносил Ёсинобу это слово. Он хорошо знал, что многократно повторенный отказ создает вокруг политика своего рода мощное магнитное поле.
Итак, Ёсинобу не хотел становиться сёгуном.
Календарь показывал двадцатое число седьмого месяца второго года Кэйо (29 августа 1866 года).
Предыдущий сёгун скончался в Осака. Кабинет министров находился в смятении, стараясь сохранить в тайне смерть Иэмоти. Одновременно в бакуфу пытались уговорить Ёсинобу стать следующим сёгуном. Императорский двор также считал этот выбор вполне естественным. Кандидатуру Ёсинобу с готовностью поддержали крупные даймё во главе с Мацудайра Сюнгаку. И все изо всех сил продолжали уговаривать Ёсинобу, но тот упорно отказывался.
День за днем проходили в бесплодных прениях.
Формально сёгуном оставался Иэмоти. Правительственные документы подписывались именем человека, чье тело покоилось где-то в глубине Осакского замка. Сёгунатом руководил труп.