— Навязчивые мысли, непреодолимые желания, сильные чувства, тебе не принадлежащие… - начал перечислять Чёрный и затея начала казаться всё менее славной. — Кратковременные потери памяти, дереализация, фантомные боли и назойливые воспоминания, от которых сложно избавиться…
— Мдаам, час от часу не легче. — пробубнил себе под нос.
— Но это если переусердствуешь, так что постарайся не слишком длинный срез делать, — приободрил меня Чёрный. — Хотя бы лет десять-пятнадцать.
— И то хлебушек, — промолвил в ответ, смело отправляя все очки опыта в ментал и за дверное кольцо берясь. — Ну что же. С богом.
И свет поглотил меня прежде, чем я успел последней фразе удивиться. Не моя она была. Так говорили во времена Грея, но никак не в наше. В то время, когда ещё люди верили во всё потусторонее и частенько сорили такими словами, даже если веры в их сердцах почти не имелось. Что интересно, Грей тоже не был исключением и нет-нет, упоминал и бога и чёрта в своей работе. И это не смотря на то, что он являлся атеистом и верил разве что только в науку и технологию.
Видимо прочитанная им фантастическая литература своими мифами и сказками оставила свой отпечаток. Грей чувствовал, что есть что-то за гранью этого мира и в своём познании стремился это выяснить. Воспоминания начались ровно с того момента, где и закончились. То знакомство со светловолосой девушкой Элизабет стал для Грея ключевым моментом в жизни. Они вместе читали, вмести изучали и исследовали, вместе проводили время и ломали головы над задачами, подкидываемые им военными и правительством.
И если бы не хаос, творящийся тогда в мире, я бы назвал этот период лучшим в его жизни… Точнее, в моей жизни. Ведь сильнее шума гремевших по миру войн, звучали наши с ней влюблённые сердца. Мы рука об рук продвигались по научной лестнице и не замечали, как повышались уровни секретности, а каждая следующая лаборатория оказывалась всё глубже и дальше от обычной человеческой жизни.
Когда мне стукнуло тридцать один, я сделал ей предложение и она ответила согласием. Отпраздновали хоть и скромно, в кругу научных сотрудников и коллег по цеху, но зато очень тепло. И к сожалению, оно оказалось последним тёплым воспоминанием Грея.
Спустя месяц всех научных сотрудников поставили перед тяжёлым фактом. Деградация электронных технологий начала превращаться из локальной проблемы во всеобщую. Если простыми словами, то электроприборы того времени начали выходить из строя. Накопительные элементы теряли заряд, вне зависимости от качества батареи и в некоторых случаях отказывались заряжаться вовсе. Мощностей электростанций начало не хватать на обеспечение всех нужд, а само электричество начало куда-то деваться.
Куда именно оно девалось и по каким причинам, это и предстояло выяснить всему научному сообществу и в частности Грею с Элизабет. Их дни наполнились тяжёлой и монотонной работой, в процессе которой не оставалось времени не то что на чувственную близость, а даже банально на сон. Каждый из них понимал, что в этой гонке счёт идёт на года и чем дольше они будут решать проблему, тем больше людей погибнет в кровопролитных войнах за исчезающие энергоресурсы.
Все работали на износ. Постоянным экспериментам и бесконечным расчётам конца и края не было, вот только прогресс случился только спустя семь лет, после поставленной задачи. И произошёл он в научной группе Грея и Элизабет, изучавшая теорию межпространственного сдвига. Им удалось подробнейшим образом обследовать появляющиеся в мире пространственные аномалии и успешно воспроизвести их обратную динамику в лабораторных условиях. Итогом стал совершенно иной образец породы, появившейся в Зоне Контролируемых Искажений, вместо рабочего образца.
И на этом моменте я остановил поток памяти, ибо радость Грея смешалась с накатившими на меня тяжёлыми чувствами.
— Ох ты яхонтовый хрен… — пробормотал я, глядя глазами Грея на крошечный кусочек почвы, в котором отчётливо светился жёлтый кристалл. Такой же самый кристалл, без которого нынче ни один ультра-девайс не работает. — Вот оно значит каким макаром произошло.
— Выходит, что так. — мысленным всполохом обозначил своё присутствие Чёрный.
Я сконцентрировал намерение и поток воспоминаний продолжился. Теперь каждый день жизни Грея проходил сквозь меня ярким огнём, оставляя неизгладимый отпечаток. Тот я буквально горел успехом, забыв обо всём. Он совершенствовал технологию сдвига, получал всё больше иной материи и добытые таким образом кристаллы отправлял на анализ и дальнейшее применение. Вскоре их отдел перешёл на использование кристальной энергии и перестал зависеть от внешних источников. И казалось бы всё, прогресс наступил и можно радоваться.
Вот только от Грея с Элизабет попросили о большем.
