…Раздолбанный рейсовый автобус, оскверненный попугайской раскраской, полный стариков и женщин с корзинами, пахучими местными дынями, огромными помидорами и спелыми ягодами, упрямо пылил вперед. Водитель, мужчина средних лет с загорелым лицом, уверенно держался за руль, несмотря на тряску и грохот двигателя.
На задней площадке автобуса какие-то пацаны, увидев меня, стали кривляться и тыкать в меня пальцами.
Безумие было так близко, что до него можно дотянуться рукой…
Возьми себя в руки, идиот…
Мой внедорожник был не просто больше обычной легковой машины — он сам был чуть ли не автобусом. Если бы я решил заблокировать дорогу, то остальным водителям пришлось бы найти другой маршрут, потому что мимо меня они бы точно не проехали.
Автобус, это раскаленное ржавое корыто, каким-то невероятным образом, совершенно неуместным в этот момент, сумел разогнаться, отдаляя нас друг от друга…
Я был на грани. Моя душевная боль превратилась в физическую агонию. Мое сердце бешено стучало в груди, словно барабанщик, играющий в последний раз. Оно захлебывалось, не в силах справиться с такой нагрузкой, как будто пыталось выбежать из грудной клетки. Дыхание становилось все труднее и труднее, словно я пытался дышать через соломинку. Это было как пытаться поднять гору, зная, что у тебя не хватит сил.
Как мало слов, чтоб выразить чувства! Разве можно описать, что происходило внутри меня?
Руки мои, казалось, стали совершенно чужими, когда я с необычайной быстротой навалился на рулевое колесо и выкрутил его до упора в сторону, лихо прижимая спешащий автобус на обочину.
Облезлая жестяная банка затормозила так резко, что люди в салоне качнулись вперед, как будто решили устроить массовый поклон водителю. Пара недовольных возгласов полетела в его адрес.
Я лишь усмехнулся: “Утренний фитнес вам в подарок, господа!”
Открыв дверцу своего железного “коня”, я выскочил наружу, мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать, что ей сказать.
— Открывай!!! — сердито долбанул кулаком в дверное стекло. Размениваться на вежливость я не собирался.
Ну и видок, должно быть, у меня — глаза дикие, волосы спутанные, словно я только что вышел из схватки с ураганом.
— Это еще что такое? — нахмурился водитель.
Он открыл дверь не сразу. Его можно было понять: он ехал не один, вез пассажиров, и не хотел рисковать их жизнями.
С жалобным воем дверь автобуса медленно открылась. Люди вокруг заволновались. Думаю, не преувеличу, если скажу, что все пришли в смятение.
— Олеся?! — вошел и замер на месте среди потных и размякших от жары пассажиров.
— Крутых тачек понакупят и все можно что ли? — возмутился тучный мужик, сидевший в центре левого ряда. Голос у него был высокий, почти женский.
В чем-то он был прав.
— Сомневаюсь, что “ваши Олеси” по таким автобусам катаются, — хмыкнула тощая женщина, нависавшая, как коршун, над тремя большими клетчатыми сумками.
Я стоял на дороге и глядел вслед удаляющемуся автобусу. Я был вне себя от ярости. Что еще за шуточки?!..
КЛИМ
— Это ребенок?
Мужской голос усмехнулся в ответ.
— О, да, сразу видно, кто тут новоиспеченный родитель. Да, это ребенок. Вот его головка, — раздался звук статического шипения. — Сейчас увеличу, чтобы увидеть его во всей красе. Ваш малыш уже сейчас такой активный, что, кажется, готов к марафону!
— Вы можете сказать, мальчик это или девочка?
— Пока рано, Тимур Александрович. Но не переживайте, скоро все узнаем. Хорошо, Олеся, теперь вы можете сесть. Оуу…
— Извините… я снимаю на камеру. Очень волнительный момент.
— Да без проблем, главное, чтобы кадры получились! Итак, малыш выглядит здоровым и нормальным. Но у вас недобор веса. Я выпишу вам витамины, чтобы вы были в форме как супергерой. Как вы себя чувствуете в целом?
— Нормально, — отозвался женский голос.
— Ей иногда становится плохо и ее часто тошнит, — услужливо добавил мужской голос.
— Это в пределах нормы и вскоре обязательно пройдет. Кроме того, питаться нужно хорошо и отдыхать тоже.
Брови Ангелины хмурились все больше и больше, а длинные пальцы с безупречным светло-розовым маникюром сжимали черный телефон все сильнее. Она явно была чем-то расстроена. Я не мог не заметить ее напряжение и, наконец, не выдержал:
— Что ты смотришь? — спросил я, не удержавшись от любопытства.
Она вздрогнула, словно ее застали врасплох, и, обернувшись ко мне, ответила:
— Дешевый сериал… — ее губы задрожали, а щеки вспыхнули румянцем.
Мои глаза удивленно расширились. Что, черт возьми, случилось с этой девушкой? Я так удивился, что не мог сдвинуться с места.
— А я решил выйти на пробежку с утра пораньше, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку.
— Желаю удачи! Извини… у меня нет ни времени, ни желания на пустую болтовню, — будто ужаленная тарантулом, она выскочила из кухни. Я остался стоять в недоумении, пытаясь понять, что именно вызвало такую реакцию. Ее поведение было настолько неожиданным, что я не знал, как на это реагировать. В голове крутились мысли, но ни одна из них не давала ответа на вопрос, что же произошло.