Исполняющий обязанности Патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий смотрел со смиренным спокойствием. Более того, в его глазах мелькала надежда на то, что гонения на церковь сменятся серьезным потеплением с властями. Не случайно же в последний год Советы стали возвращать Церкви множество ранее закрытых храмов. Сигнал серьезный. Бог даст, и местоблюститель вернется. РПЦ никогда не была настроена на жесткое противостояние с властью, а после смягчения позиции партии по отношению к верующим готова была со своей стороны делать все, чтобы этот процесс только укреплялся.
Сидевший рядом митрополит Иосиф, негласный лидер так называемой Истинно-Православной Церкви, иначе именуемой Катакомбной, выглядел совершенно иначе. Гордый, отрешенный взгляд с некоторой толикой обреченности. Этот, видимо, уже себя в мученики причислил. Ну а что еще может подумать человек, отбывающий последние месяцы ссылки, когда его хватают, хотя и довольно вежливо, и срочно везут в Москву? С аэродрома практически сразу в Кремль. Власть он явно не любит, да и РПЦ не больше, вон как взглядом Сергия обжигает. Одно то, что сидит рядом, уже не иначе как подвигом числит. А уж про себя видно, что непрестанно молитвы нашептывает.
Третий сидящий, епископ Древлеправославной Церкви Христовой Викентий, возглавлял Московский епископат старообрядческой церкви или иначе раскольнической. Этот смотрел на Сталина спокойно, но с некоторым удивлением, вызванным не столько даже приглашением в Кремль, сколько столь необычной компанией за одним столом. Все трое иерархов между собой были как кошка с собакой, по разным причинам, но считая друг друга предателями веры и паствы. Единственное, что их объединяло - недоверие к действующей безбожной власти.
А вот четвертое место к сожалению Сталина осталось пустым. Еще несколько недель назад, задумывая эту встречу, Сталин попросил Меркулова найти через местные органы НКВД кого-нибудь из настоящих староверов-язычников. С тем, чтобы через них выйти на настоящих волхвов. Действовать приказал аккуратно, без обычных приемов. Надо было лишь вежливо обозначить интерес и передать приглашение на встречу. В то, что первую часть задания люди Меркулова выполнили, Сталин не сомневался. Нашли староверов в избытке. Помятуя об указаниях, вежливо передали пожелания, но ответы всех до единого удручали. Нет никаких волхвов, изрочились на Руси волхвы. А между тем Сталин был твердо уверен, что это не так. Что настоящие волхвы есть, и информация к ним попала обязательно. Только вот ответа не было. А ведь какая надежда была. Эти трое, сидящие сейчас перед ним, вмиг бы забыли все свои распри и взаимные упреки, увидев перед собой хоть одного из тех, кого не смогли извести за тысячу лет. Но, видно, не судьба. Придется так уговаривать, если не дураки, то выводы в любом случае должны сделать.
- Сначала позвольте поблагодарить всех вас, что пришли. Нам есть, что обсудить. Только хочу предупредить сразу, что не стоит в этом кабинете устраивать свару между собой, о том, кто из вас более правильно любит Христа и лучше ненавидит Советскую власть. Это вы всегда сможете обсудить за стенами Кремля. И еще. Мы, коммунисты, не очень хорошо разбираемся в правилах обращения к сановникам Церкви, а потому я буду просто называть каждого из вас "Святой отец" с добавлением имени. Меня можете называть "товарищ Сталин". Прежде, чем мы перейдем к сути вопроса, еще одно маленькое замечание. Вам, отец Иосиф, более не нужно возвращаться в Казахстан. Ваша ссылка закончена. Документы получите в приемной на выходе. Надеюсь Вам найдется, где остановиться в Москве?
Дождавшись кивка, но не радости в глазах, Сталин мысленно усмехнулся и перешел к делу.
- Вы, наверное, удивлены тому, что все одновременно оказались в этом кабинете. Но тому есть серьезная причина. У меня для всех вас есть новости. Хорошие и не очень. Но касаются они вас всех в равной степени. Начну с хорошей. Завтра выйдет декрет Совнаркома о прекращении любых гонений верующих, кроме случаев выступления против Советской власти или совершении иных противоправных действий. В последнем случае верующие будут нести такое же наказание, как и атеисты. Перед законом равны все. Мы, настоящие коммунисты, не являемся верующими. Хотя вполне допускаем разумность самого Мироздания. Но мы не можем и не хотим запрещать веру всем, кто в ней нуждается. На протяжении тысячелетий люди верили в высшие силы. И это не может измениться за пару десятилетий. Да и не нужно это менять. Пусть тот, кто хочет, верит. Мы даже не будем запрещать веру для членов коммунистической партии. Если человек является во всех своих делах настоящим коммунистом, но при этом верит в Бога, то пусть так все и остается. В конце концов, не так уж сильно по смыслу отличаются друг от друга моральный кодекс строителя коммунизма и свод библейских заповедей.
