Взглянув на буквально ошарашенные лица сидящих напротив, Сталин предупредительно поднял руку. - Все вопросы потом. А сейчас большая ложка дегтя в эту маленькую бочку меда. Церковь, любая, останется отделенной от государства. А потому гонения будут прекращены на все религиозные традиции, являющиеся исторически сложившимися на нашей земле. Включая Буддизм, Ислам и Ведическое Православие, ошибочно именуемое вами язычество. Единственно, что останется под запретом, это альтернативные Православному ветви христианства. Да и то потому, что вас здесь итак трое. А если еще католика с протестантом добавить, так вы до смерти друг друга забьете, а Истины так и не сыщете. А если серьезно, то именем Римского престола много русской крови в свое время было пролито на нашей земле. Так что разрешение католичества было бы явным предательством памяти народной. Да и протестантизм не лучше. Хотя и подлее, из-за угла Русь пнуть норовил.
На лицах церковных иерархов царило настоящее смятение. Как ни старались они скрыть свои чувства за маской спокойствия, ничего не получалось. Сталин откровенно забавлялся, не взирая на всю серьезность ситуации. Ему было реально интересно, что именно будет больше всего беспокоить "святых отцов". А варианты были. И даже несколько.
- Можете высказываться, святые отцы. Давайте начнем с Вас, отец Сергий.
Митрополит Сергий немного приосанился от осознания важности того, что Сталин к нему первому обратился и негромко с достоинством стал говорить: - Товарищ Сталин. Думаю, выражу общее мнение, что столь решительный поворот Советской власти в сторону верующих Советского Союза это знаменательное событие, которое трудно переоценить. Вы совершенно верно сказали, что вера есть внутренняя потребность человека. Она или есть или нет, и по приказу не исчезает и не появляется. И очень отрадно слышать, что Коммунистическая партия понимает это и отказывается от преследований. Эти Ваши слова подтверждают, что обнадеживающая тенденция, начавшаяся не так давно и проявившаяся в возврате тысяч Храмов Церкви, не была случайностью. Все это будет очень содействовать единению нашего многострадального народа, не случайно заслужившего имя "Богоносец". Не менее отрадно мне было услышать и то, что еретики в лице католиков и протестантов не получат со стороны Советской власти незаслуженной поддержки. Лишь упоминание Вами язычников омрачает мою радость от услышанного. Почти тысячу лет назад народ выбрал Веру Христову, отказавшись от язычества. Зачем возвращать его из небытия, ворошить прошлое? Разве не укрепилось Православие на русской земле за эти века? Разве не доказали многими подвигами во славу Земли Русской православные святые торжества Христианской Веры? Я понимаю упоминание Вами Ислама и Буддизма. В Российской империи всегда было множество разных народов, традиционно исповедующих эту религию. Но инородцы и есть инородцы, а разве можно смущать русского человека? Товарищ Сталин. Я Вас от лица Русской Православной Церкви призываю задуматься об этом и поменять Ваше решение.
- А насчет собственного раскола Вас, значит, ничего не смущает? - усмехнулся Сталин.
- Православная Церковь всегда была сильна своей верой. Да, у нее были нелегкие времена, но, думаю, с Божьей помощью все расколы устранимы. Вера у нас одна, и народ один.
- Вера у вас одна, это верно. И народ один, правильно. Вот только интересы отдельных иерархов не всегда совпадают. Не так ли, отец Иосиф? Вон Вы даже по поводу отношения к нашей власти настолько между собой разругались, что даже и не знаю, сможете ли преодолеть свои разногласия.
- Вы правы, товарищ Сталин. Вы уж простите меня, говорить буду, как думаю. Лукавить с детства не приучен. Когда РПЦ пошла на сотрудничество с Вашей бесовской властью, которая сотни тысяч верующих убила и тысячи храмов порушила, мы сочли ее предательницей Веры. И в сем убеждении прибываем и сейчас. То, что Вы сказали насчет преследований, отлично. Но без покаяния Ваша власть как была, так и остается богоборческой. А потому наша Истинная Православная Церковь в сотрудничестве с ней себя не видит. Тем более, что Ваши слова о гнусном язычестве лишний раз подтверждают, что никаким покаянием здесь и не пахнет.
