Эти статьи вызвали бурные дискуссии в партийных и рабочих ячейках. По всей стране прошли собрания. Благодаря тому, что вопрос готовился уже достаточно длительное время и пропагандисты были просвещены заранее, все прошло без особых эксцессов. В результате народ не только правильно и с благодарностью воспринял решения партии, но даже возникла мода на то, чтобы посещать храмы и мечети. То там, то там стали появляться статьи о старообрядцах и причинах раскола церкви. Старообрядческие общины стали выходить из подполья. Уже в десятке районов страны власти получили запросы на строительство храмов старообрядцами.
В какой-то мере реабилитации старообрядческой церкви способствовало исподволь и само государство. Появилось несколько научных трудов и два художественных романа, посвященных теме Никонианского раскола и причин, к нему приведших. Причем, во всех этих работах отношение к старообрядцам было по меньшей мере дружелюбным.
Гораздо меньше было известно про ведическую древнюю культуру, а потому поначалу никто и не обратил особого внимания на то, что в статье Сталина исконной вере уделялось особое внимание. Но все стало быстро меняться, когда в центральной прессе стали публиковаться отрывки из расшифрованной учеными Велесовой книги. Интерес к древности и Вере предков в частности возрос многократно. Перед народом, который в массе своей до этого в лучшем случае читал или слышал родовые рассказы, истории про царей и бояр-эксплуататоров или победоносное шествие советской власти, раскрывалась потрясающе величественная и в то же время трагическая история предков. Славян и Ариев. Реки крови, которыми были завоеваны победы, превозможение многочисленных тягот и невзгод с полным напряжением сил. Поражения, скитания и новые победы. Трагичная и великая история захватила народ. Газеты расходились небывалыми тиражами, их зачитывали до дыр целыми коллективами. Люди 30-х были во многом были чище и прямодушнее моих оставленных современников. А потому зачастую коллективные чтения сопровождались потрясаниями кулаков, гневными или восторженными выкриками и неизбежными потоками женских слез. А все вместе это было настоящим катарсисом. Народ начинал обретать себя через обретение своего прошлого. И как-то сами собой распрямлялись плечи, становился более гордым и свободным взгляд. В какой-то момент с низовых уровней политических работников даже пошли массовые сигналы о том, что таким народом будет гораздо труднее управлять. Но из ЦК было спущено распоряжение о том, что или учитесь управлять гордым свободным народом или уступите место другим, которые справятся. Сигналы резко прекратились.
Со стороны РПЦ также раздавался глухой тихий ропот, но предупреждение, недвусмысленно сделанное Сталиным сильно связывало руки иерархам Церкви. Лишь на службах в храмах нет-нет да проскальзывали гневные отповеди язычникам.
На этом фоне Сталин решил еще раз встретиться с волхвом Велимиром. Он представил себе лицо своего тогдашнего собеседника и мысленно предложил встречу. В его голове практически сразу раздался негромкий голос. - Слышу тебя, Князь. Завтра буду.
Сталин несколько ошарашено помотал головой, прикидывая, не почудилось ли ему. В голове снова раздался смешок, - слышал я тебя, Князь. Буду в полдень, не сомневайся.
Помятуя о своеобразном способе появления волхва в своем кабинете в предыдущий раз, Сталин решил позвать еще и Алексея. Он, конечно же, и тогда сразу после ухода волхва позвонил на базу УЗОРа выяснить, где находится Алексей. Уж больно похож оказался метод появления волхва на его собственный. Тогда Сталина успокоили, что последние полчаса Алексей беседовал с детьми в Интернате и ни на секунду не оставался вне поля зрения. И вот теперь Сталин решил на всякий случай окончательно убедиться в том, что не пал жертвой розыгрыша. К тому же именно Алексей инициировал религиозный вопрос. Вот пусть теперь с волхвом о древней Вере и заботятся.
На следующий день я приехал к Сталину примерно за полчаса до полудня. Вождь решил перед встречей с волхвом поинтересоваться моим мнением о том, как я оцениваю все происходящее на религиозно-историческом фронте.
