Потратив еще какое-то время над осмыслением происходившего в моем времени, я понял еще одну, может быть, главную ошибку, которая была изначально заложена в "новый мировой порядок" в моем мире. СССР в самом себе сочетал обе стороны божественной Силы. И любовь, и Инферно. Насаждавшиеся в нижних и средних слоях общества равноправие, общинность, коллективизм работали на эгрегор Любви. Это компенсировалось тем, что на верхних этажах власти царила жесткая, иногда жестокая пирамидальность Инферно. Примерно таким же выглядел и Китай. А вот Запад был совершенно иным. Там Инферно царило на всех уровнях. Начиная от "американской мечты" в самом низу и до ритуалов тайных обществ и орденов. В результате, если смотреть на все центры мировой власти в совокупности, то баланс между божественными силами оказывался резко нарушен в сторону Инферно. Именно это и не позволяло в моем мире нормализовать обстановку. Скомпенсировать Инферно могла бы только Индия с ее гигантским потенциалом энергии Любви, растворенном в миллиардном населении. Но Индия "спала" и фактически устранилась от влияния на мировые процессы.
Я еще раз окинул получившийся список. - Понятия не имею пока, с какого конца за это браться. Но я должен попробовать. Пусть меня ждет неудача, но дорогу осилит только идущий. Раз уж ввязался в это предприятие, оказавшееся столь безнадежным, то идти надо до конца. Даже одному, наперекор всему миру. В самом худшем случае меня ждет провал. Но если не шевелиться, то провал и так обеспечен.
Ну а сейчас не сходить ли мне в баню? Пусть мое новое "тело" и не умеет потеть, но хоть запахи и ощущения оно ловить может. Вот и подышу паром и вениками, может полегчает?
Глава 20.
Коммунизм и Вера
В начале марта меня вызвал Сталин. Мы уже не виделись около месяца. Я все это время, как проклятый, не вылезая из домика, а по сути и из собственной скорлупы, пытался выстроить некую концептуальную модель мироустройства, хотя бы потенциально способную оказаться сбалансированной в долгосрочном аспекте. Не скажу, что все удалось, но кое-какие наметки стали вселять оптимизм. Хотя я по-прежнему совершенно не представлял себе, с какого бока нужно подступиться к практическому решению этой задачи. Все идеи, периодически приходящие в голову по данному поводу, я записывал и даже видел в некоторых определенную перспективу. Но чем дальше, тем больше мне становилось ясно, что справиться с задачей подобного масштаба попросту нереально. Даже все мои суперменские способности моли помочь мне лишь в малой степени. Дополнительные сложности представлял тот факт, что любые активные вмешательства в ситуацию были возможны лишь после большой войны. Слишком большой ее потенциал уже был накоплен в мире, слишком много денег было вложено в эту идею, Слишком серьезные люди занимались ее организацией, чтобы можно было рассчитывать на то, что ее не будет. А характер действий по мироустройству кардинально зависел от итогов военных действий. Но самое противное, что получался замкнутый круг. Если ждать окончания войны, то совершенно непонятно, что удастся успеть сделать до того момента, когда ситуация прояснится, и переговоры насчет послевоенной конфигурации сил выйдут на уровень первых лиц. А если не ждать этого момента, то очень велика вероятность лишь усугубить катастрофическое развитие ситуации своими неуклюжими попытками изменить ход истории.
Вот примерно на этом фоне и состоялась наша очередная встреча со Сталиным. Предлог для встречи был все тот же - Испания. Выборы в этой стране прошли в строгом соответствии с тем, как это было знакомо мне по нашему миру. И вот теперь Сталин еще раз захотел "сверить часы" - выяснить у меня, не изменил ли я своего мнения насчет увеличения помощи испанскому правительству.
