Жители центра Киото не верили своим глазам. В последнее время в столице появилось неисчислимое множество обличительных прокламаций, но впервые в листовке открыто поносили сёгуна и Ёсинобу. Кто вывесил листовку – осталось неизвестным, однако сразу после ее появления из Киото отбыл к себе на родину глава Тёсю, так что вполне вероятно, что это было делом рук самураев его клана.
Ёсинобу был взбешен. Листовка пестрела такими словами, которых ему до сих пор о себе слышать не доводилось: «стезя порока», «шантаж», «нерешительность», «нагло лжет Его Императорскому Величеству»…
– Ну что же, раз господа царедворцы так сильно жаждут изгнания варваров – сделаем по их слову! – отчетливо, словно отрезая, прошептал Ёсинобу. – Пусть безответственные вельможи своими глазами увидят, что это будет значить для Японии. Никакого самолюбия не хватит, чтобы терпеть такие унижения дальше! Вот когда страна окажется на грани войны, тогда увидим, кто здесь шантажист!
Через несколько дней из императорского дворца пришло сухое требование сообщить, когда наконец будут изгоняться из страны варвары и определить точную дату начала этой операции.
«С очевидностью, это произойдет на десятый день пятой луны», – быстро написал в ответ Ёсинобу, а сам задумался о том, что сейчас двадцать девятый день четвертого лунного месяца, и, значит, всего лишь через три недели – война…
Императорский посланник повез ответ во дворец, а находившиеся тогда в Киото видные деятели бакуфу собрались у Ёсинобу.
– И что же нам теперь делать? – все, затаив дыхание, глядели на господина.
– Изгонять сейчас варваров – пустое дело! – усмехнулся Ёсинобу. – И чтобы до этого не дошло, нужно назначить срок, за который никто ничего не успеет подготовить.
– Но при дворе его воспримут всерьез!
– Ну и пусть!
Вскоре снова прибыл императорский гонец:
– Прекрасно, что срок, наконец, определен. А кто отдаст приказ всем даймё – правительство или непосредственно Его Императорское Величество?
– Будет лучше, если они получат приказ прямо от императора, – ответил Ёсинобу. На изгнании варваров настаивал именно императорский двор, так что пусть уж лучше приказ исходит оттуда. Тогда, естественно, на придворных ляжет и ответственность за поражение и распад страны.
– А раз так, – продолжал Ёсинобу, – то я тоже со всей поспешностью возвращаюсь в Канто[78] для того, чтобы провести необходимые приготовления.
Посланцу было велено передать канцлеру и всем придворным, что Ёсинобу немедля покидает императорскую столицу.
Итак, Ёсинобу выезжает в Эдо, оставляя сёгуна в Киото. Это известие вызвало среди обитателей замка Нидзёдзё ропот недовольства. Почему опекун бросает восемнадцатилетнего Иэмоти? В конце концов, разве правильно возлагать на юношу такую ответственность?
На это Ёсинобу открыто заявил:
– Да, сёгун остается в столице, а я возвращаюсь в Эдо. Но возвращаюсь-то именно для того, чтобы руководить изгнанием варваров!
Ведь если дело дойдет до вооруженных столкновений, то именно Ёсинобу будет возглавлять японскую армию. А место главнокомандующего – в замке Эдо, военном и политическом сердце Японии, где и нужно как можно быстрее начинать подготовку к войне.
– Так, значит, Ваше Превосходительство действительно собирается воевать с иностранцами? – допытывался у Ёсинобу Верховный старейшина бакуфу (премьер-министр) Итакура Кацукиё (он сам, кстати говоря, постоянно проживал в Киото).
Многие в свете утвердились в мнении, что на этот раз Ёсинобу, похоже, всерьез взялся за выдворение иноземцев. Ведь не случайно, возвращаясь на Восток, он взял с собой правителя Ига и одного из главных вассалов Мито господина Такэда[79]. В Мито Такэда возглавлял самых ярых сторонников изгнания варваров, самонадеянно полагая, что только он, единственный, остался верен заветам покойного Нариаки. Кто может сомневаться в искренности намерений Ёсинобу, если в походе его сопровождает столь известный ненавистник иностранцев?
Начало пути в Эдо шли посуху. Двадцать второго числа (6 июня) покинули Киото, двадцать третьего остановились на ночлег в Оми, в гостинице «Цутияма», которая стояла у тракта Токайдо[80]. Эта гостиница специально предназначалась для постоя даймё, поэтому сопровождавший Ёсинобу Главный правительственный инспектор Окабэ, правитель провинции Суруга, заночевал на другом, обычном постоялом дворе.
Той же ночью на этот постоялый двор проник десяток хорошо вооруженных людей, которые выбили камни из-под опор здания, порушили ставни, ворвались внутрь дома и с криками «Где этот бандит Окабэ из Суруга?» перевернули все вверх дном. Пока его слуги насмерть рубились с нападавшими, правитель Суруга ускользнул через черный ход и тем только и спас свою жизнь.
Позднее прошел слух, что покушавшихся подослал Анэгакодзи Кинтомо…
От Кувана шли морем; двадцать шестого числа (10 июня) заночевали в Ацута, в провинции Овари.
