– Эдо скоро станет полем битвы! – бесстрашно говорил он, и слова его бальзамом лились на души сторонников изгнания варваров, которые, в свою очередь, повторяли, что вся надежда теперь – на Хитоцубаси, что их ожидания, наконец, начинают оправдываться (на самом же деле ни до какой эвакуации семей дело так и не дошло из-за того, что в провинции не нашлось «подходящих особняков»).
Если даже теперь Хитоцубаси не удастся довести до конца дело изгнания варваров – вся вина за это, несомненно, ляжет на его коварных приближенных.
Двадцать шестого дня десятой луны (6 декабря 1863 года) из Цукидзи вышел в открытое море и взял курс на запад принадлежавший бакуфу пароход «Банрю-мару» («Свернувшийся дракон»). Ёсинобу снова направлялся в Киото. Казалось, судьба к нему благоволила: в восьмом лунном месяце, пока он был в Эдо, в результате разнообразных политических интриг удалось вытеснить из Киото войска Тёсю и семерых наиболее радикальных сторонников этого клана из числа придворных аристократов, и при дворе практически не осталось сторонников «изгнания варваров».
Но Ёсинобу ждала другая напасть – самураи клана Сацума. Сражаясь рука об руку с воинами из Аидзу, сацумцы изгнали из Киото войска Тёсю, но затем именно их лидеры заняли в Киото все важнейшие посты. Казалось, что в Японию вернулись старинные времена вражды Тайра и Минамото![87]
Практически сразу после того, как Ёсинобу выехал в Киото, в эдосский дом Хираока Энсиро в отсутствие хозяина пришли Сибусава Эйдзиро и его двоюродный брат Кисаку. Потерпев неудачу со своей затеей поднять армию на борьбу за изгнание варваров, братья хотели теперь добраться до Киото и там, в столице, понять, что им делать дальше.
В пути им бы очень не помешало свидетельство о том, что они временно служат у Хираока Энсиро. Хираока согласился дать такую бумагу, причем предупредил, что за ней можно будет прийти и в том случае, если сам он будет в отъезде. Друзья так и поступили, получили документы и отправились в Киото. Добравшись до столицы, они поселились на постоялом дворе в квартале Дзюдзуя, по соседству с храмом Хигаси Хонгандзи, в котором жили многие самураи из дома Хитоцубаси, и сразу же дали о себе знать Хираока.
С этого дня они могли свободно заходить в Хигаси Хонгандзи как обычные воины дома Хитоцубаси. Хираока изо всех сил стремился увеличить число самураев этого дома, поскольку, как известно, глава Хитоцубаси не был настоящим даймё, потому что у него не было ни одного настоящего вассала. Несколько самураев из Эдо, две сотни человек охраны, предоставленных бакуфу, да десяток ратников из дома Мито – вот и вся людская сила дома Хитоцубаси. Как говорил Хираока, «нет у нас ни солдат, ни людей».
«Да, шаткие времена настали», – размышлял, в свою очередь, Сибусава. Совсем непростые времена, если на службу с радостью берут таких, как он, бывших крестьян, которые к тому же замышляют поднять вооруженное восстание против бакуфу и вышвырнуть из страны иностранцев!..
Хираока много рассказывал Сибусава о привычках своего хозяина. Любимым блюдом Ёсинобу была свинина. И как же может человек, которому из открытого порта Иокогама специально присылают эту свинину, говорить о том, что он твердый сторонник изгнания варваров, оскверняющих Землю Богов – Японию?[88]
– А что тебя удивляет? – отвечал на это молодому человеку Хираока Энсиро, который вслед за Ёсинобу тоже приобщился к новым веяниям. – Он и ездить верхом обожает!
Действительно, Ёсинобу каждое утро еще затемно седлал европейским седлом своего коня по кличке «Хидэн» («Вспышка молнии») и два-три часа скакал верхом. Ёсинобу настолько понравилась европейская техника верховой езды, что он даже попросил проживавшего в Киото господина Киси, командующего кавалерией бакуфу и правителя Осуми, поделиться с ним секретами этого искусства, и, как говорили, быстро превзошел мастерством своего наставника.
Словом, в том, что касается кухни или верховой езды, Ёсинобу склонялся к западным веяниям – что, конечно, никак не радовало сторонников изгнания варваров.
Любил Ёсинобу и фотографироваться. Так, на память о въезде в Киото он заснялся в официальной позе на фоне десятка европейских винтовок. Разглядывая эту фотографию, Хираока заметил:
– Да, если бы эту картинку увидели наши «борцы с варварами», то подняли бы бо-о-льшой шум! Но ведь только четырехфунтовыми орудиями горной артиллерии да винтовками и можно спасти империю![89] – И, продолжая рассматривать фотографию, не смог удержаться от похвалы обожаемому Ёсинобу: – Нет, ну разве не орел наш хозяин?!
