Через десяток минут снова стою перед знакомой дверью, оббитой черным дермантином. Мой палец привычно давит на кнопку круглого звонка. Мелодичная трель оповещает хозяина о гостях. Через минуту дверь открывается. Шаховский в домашней серой рубашке и темно-синих тренировочных штанах близоруко сощуриваясь, смотрит на меня. Вопросительное выражение в его глазах сменяется теплой улыбкой узнавания.
– Алексей? Здравствуйте, здравствуйте. А я все думал, куда вы пропали? – каждая черточка лица ветерана светится лукавой добротой, – Может уже передумали приглашать старика?
– Здравствуйте Леонид Романович, – бодро откликаюсь на приветствие, – Ну какой же вы старик? Зрелый мужчина в самом расцвете сил.
– Алеша не подхалимничайте, – Шахновский шутливо грозит мне пальцем, – Я все знаю про свой возраст. Проходите, раздевайтесь, чай будете?
– Спасибо, обязательно буду, – мне немного стыдно, второй раз прихожу к старику и с пустыми руками.
Мы снова сидим на уютной маленькой кухне Леонида Романовича. Опять кипятится вода в чайнике. Радушный хозяин поставил на стол блюдце с горкой пористого желтого печенья. На другой тарелочке россыпью примостились знаменитые конфеты „Мишка на Севере“ в синих бумажных фантиках. Опять чувствую себя неловко, и мысленно обещаю в следующий визит, купить торт или другую сладость к чаю.
После ответов на пару вопросов об учебе в школе и оценках, решительно перехожу к делу.
– Леонид Романович, помните, я вас просил выступить перед классом и рассказать о войне?
Шахновский кивает, внимательно смотря на меня.
– У меня уже почти все готово. Я привлек комсоргов класса и школы, и мы вместе поговорили с классным руководителем и директором. Они поддержали наше предложение. Более того, нам предоставят актовый зал и в нем будет сидеть не только мой класс, но и ребята из 10-ого Б, и девятиклассники. Но я хочу сделать все не так как обычно. Моя задача, зажечь их души и сердца, заставить мысленно перенестись в это героическое время, и ощутить с каким страшным врагом пришлось столкнуться Советской армии.
– И как вы планируете это сделать? – в глазах Шаховского горит огонек интереса.
Рассказываю ему свой замысел подробно. Ветеран задумчиво трет ладонью лоб.
– Очень необычно и оригинально, – помолчав, замечает Леонид Романович, – но знаете Алексей, это может сработать. Вы в очередной раз меня поражаете. Интересно, как вы до этого додумались?
– Не знаю, – пожимаю плечами, – как-то само получилось. Много читал, размышлял и вот решил сделать так.
– Хорошо, – ветеран встает, поворачивается ко мне спиной, снимает чайник с огня, разливает исходящую паром жидкость по чашкам, – только заранее предупредите, когда я вам понадоблюсь.
– Мероприятие назначено на четверг. Я к вам зайду в среду, примерно часа в три-четыре, и мы обсудим все детали.
– Хорошо, я буду вас ждать, – согласно кивает Леонид Романович.
Не торопясь, смакую ароматный чай. Шаховский придвигает ко мне тарелочки с печеньем и конфетами.
– Берите сладкое Алексей, не стесняйтесь, – ветеран с легкой улыбкой смотрит на меня.
– Спасибо, – я хватаю кончиками пальцев хвостик конфеты, и развертываю шелестящую обертку. Через секунду маленькая вафелька в шоколадной глазури аппетитно хрустит у меня в зубах. Давно забытый вкус детства вызывает гастрономический экстаз. Я на секунду даже прикрываю глаза, чувствуя, как шоколадная глазурь медленно тает во рту.
– Как там дед поживает? – неожиданно интересуется Леонид Романович.
– Нормально. Крепит оборонную мощь страны, – отшучиваюсь я, – Хочу к нему в Москву на каникулы съездить. С родителями говорил, они не против.
– Привет от меня передавайте. Не забудете?
– Обязательно, – киваю я, – можете не беспокоиться.
От Шаховского я возвращаюсь в приподнятом настроении. Не знаю почему, но Леонид Романович всегда на меня положительно действует. Война, прошедшая по его жизни кровавой косой, не убила в Шаховском человечности. Чувствуется в нем какая-то мягкость и искренняя доброта, сочетающаяся со стальным внутренним стержнем.
Смотрю на белеющий циферблат часов в моей комнате. Надо идти на тренировку.
В зал к Семеновичу я прихожу первым. Тренировка у самбистов в полном разгаре. Крики, броски, хлопки тяжелых тел на ковер, резкий запах пота бьет в нос.
Зорин кивает мне, не прекращая занятие. Он ходит между парами борцов, раздает советы, поправляет захваты, показывает все нюансы приемов.
В раздевалке никого. Неторопливо переодеваюсь в кимоно, и выхожу в зал. Слышится командный голос Семеновича. Мужики уже ломают друг друга в стойке, хватая за отвороты и рукава борцовок.
– Петровский, ты опять как сонная муха ползаешь. Чего такой вялый, жена ночью спать не давала? Рыков, ну кто же так бросает? Дави на него, пусть сопротивляется, а потом подсаживайся и рви его на себя, – раздает указания сэнсей.
Зорин на секунду отрывается от возящихся друг с другом пар борцов и переводит взгляд на меня.
– Разминайся, – коротко командует он.
