Через несколько секунд двери лифта снова открылись на минус первом уровне – это была подземная парковке. Тут стояли служебные машины отеля и машины обслуживания – из прачечной, химчистки, и доставки продуктов.
На парковку с улицы влетело желтое такси, из которого, расплатившись, вышел менеджер отеля.
На лобовом стекле такси загорелся зеленый огонек, подтверждающий, что машина свободна, и таксист тронул ее с места, собираясь уезжать, тогда Наталья кинулась наперерез и остановила машину, стукнув ладошкой в лобовое стекло.
– Сто долларов до Воробьевых гор, только уезжаем быстро, – предложила она голове в кепке, которая высунулась из бокового окна.
Голова, обрадовано кивнула, открыла двери салона, Майкл вместе с Нат сел на заднее сидение, а машина двинулась на выезд.
Они проехали до ворот парковки, тут Наталья опустив свою голову ниже, и зашептала Майклу: – «Пригнись»: на выезде из подземной парковки возле шлагбаума стоял один из тех, с кем была драка, и рассматривал пассажиров выезжающих автомобилей.
Майкл наклонился так низко, как мог, и его голова легла к Наталье на колени. Машина на скорости выскочила на улицу, и они, при слабом свете желтых ламп, похоже, остались незамеченными.
Дальше по Москве они и ехали, прижавшись друг к другу.
Шевелиться Майкл боялся, чтобы не беспокоить Наталью, а та все не решилась его прогнать. Наконец она все же спросила:
– Тебе так удобно? У меня коленки затекли.
– Извини, я не подумал, – сказал Майкл, находившийся в полном блаженстве, и принял нормальное положение.
– Давай не будем расслабляться! – предупредила Нат и сказала. – У тебя ссадина на левом виске, тебе не больно?
Только сейчас Майкл почувствовал боль в левом виске и вспомнил кулак охранника, который чуть не сорвал скальп с его головы и, по-видимому, перстнем рассек кожу. Кроме того, он заметил порез на запястье, будто кто-то, пытался срезать ремешок часов.
– Я в порядке, – ответил он, хотя его мутило, а висок сильно болел. Машина проехала Каменный мост и помчалась по освещенным улицам.
Сверху проплывали разноцветные огни рекламы, они миновали метромост, здание Университета, потом Наталья показала водителю нужный поворот, и они остановились возле высоких домов.
– Выходим, – предупредила Наталья. Она расплатилась с водителем, они вышли из машины, которая сразу уехала.
– Ты хромаешь? – заметил Майкл.
– Каблук сломала. Жалко туфли – они мои любимые. А у тебя пиджак разорван!
Майкл осмотрел одежду – на левом лацкане пиджака выделялся порез, сделанный ножом, а на левой коленке маячила дыра.
– Давай купим тебе джинсы! – предложила Наталья, показывая на супермаркет в первых этажах ближайшего дома.
– Не люблю ходить по магазинам, но с тобой я готов на все.
Наталья завела его в магазин, где купила себе туфли, которые, похоже, ей не понравились и были приобретены лишь целью, добраться до дома, а Майкл приобрел джинсовый костюм.
Старый, испачканный в ресторане, у него взяли в чистку, пообещав доставить костюм в Метрополь.
– А где твой дом? – спросил Майкл, рассматривая вокруг несколько небоскребов, когда они снова оказались на улице.
– Вот тот. На другой стороне.
– Ты живешь одна?
– Нет с кошкой. Ее зовут Машка.
Они перешли через дорогу, вошли в подъезд, и поднялись на последний этаж.
–Входи, чувствуй себя, как дома, – предложила Наталья и предупредила: – Только учти – у меня небольшая квартирка.
Майкл вошел в прихожую, с интересом заглядывая во все комнаты – в квартире была спальня, гостиная и кухня – все обставлено со вкусом.
– Тебя покормить? – спросила она.
– Нет, сегодня я уже отужинал.
– Тогда ложимся спать. Только сначала, я перевяжу тебе голову.
Наталья принесла бинты и завязала ему ободранный висок, потом уложила его и погасила свет. Он лежал в своей постели, а она на диване напротив.
Ему не спалось. В полумраке он рассматривал ее волосы, полуголые плечи в маечке на тонких бретельках цвета морской волны, немного фосфоресцирующей в темноте.
– Я вижу – ты не спишь, тебе плохо? – спросила Наталья, заметив, как он, облокотившись на подушку, смотрит в ее сторону.
Голова у Майкла уже не кружилась, но ему хотелось, что бы Наталья поправила повязку, которая сползла ему на шею, тогда бы он снова почувствовал на своем лице ее мягкие ручки.
– Голова еще болит, – начал врать Майкл, а Нат подошла к нему и села рядом: – Дай мне посмотреть! Ну вот, я вижу – припухлость на щеке сошла, так что повязку можно снять, а от головной боли у меня есть хорошее средство.
Она принесла в столовой ложке горькую микстуру и заставила Майкла ее выпить, потом положила свою ладонь ему на голову, проверяя – нет ли жара.
Прежде о нем никто так не заботился, разве что мать: все девушки, с которыми он когда–то был знаком, незаметно исчезали на время из жизни, пережидая его простуды и ушибы. Даже Лиз, если он себя чувствовал неважно, вызывала для него врача, а потом спокойно оставляла его болеть в одиночку.
– Ты что, собираешься возиться со мной всю ночь? – спросил Майкл, в глубине души страстно этого желавший.
