«Там ложе есть из моха и цветов,Там есть родник, меж камней иссеченный;Его питает влага облаков,И брызжет он журча струею пленной.Беги со мной!.. никто твоих следовНе различит в степи, мой друг бесценный!И только месяц с солнцем золотымУзнают, как и кто тобой любим!..»XОбнявши стан ее полунагой,Едва дыша, склонившись к ней устами,Он ждал ответа с страхом и тоской:Она молчала – шаткими ветвямиШумел над ними ветер полевой,И тени листьев темными рядамиБродили по челу ее; она,Как мраморный кумир, была бледна.XI«Решись же, Зара: ждать я не могу!..Ты побледнела?.. что такое?.. слезы?Но разве здесь ты предана врагу?Иль речь любви похожа на угрозы?Иль ты меня не любишь? нет! я лгу…Твои уста нежней иранской розы:Они не могут это произнесть!..Пусть нет в тебе любви… но… жалость есть!XII«О, как я был бы счастлив, как богат,Под звездами Аллы, один с тобою!..Скажи: тебя не любит Акбулат?Он зол, ревнив, он пасмурен душою,И речь его хладнее, чем булат?..Он для тебя постыл… беги со мною…Но ты качаешь молча головой…Не он тобой любим!!.. но кто ж другой?XIII«Скорей: откуда? где он? назови —Я вытвержу зловещее названье…Я обниму как брата – и в кровиЗапечатлею братское лобзанье.Кто ж он, счастливый царь твоей любви?Пускай придет дразнить мое страданье,При мне тебя и нежить и ласкать…Я рад смотреть, клянусь… и рад молчать!..»XIVИ он склонил мятежную главу,И он закрыл лицо свое руками,И видно было ей, как на травуУпали две слезы двумя звездами.Без смысла и без звука, наяву,Как бы во сне, он шевелил устамиИ наконец припал к земле сырой,Как та земля, и хладный и немой.XVЕй стало жаль; она сказала вдруг:«Не плачь!.. ужасен вид твоей печали!Отец мой был великий воин: югИ север и восток об нем слыхали.Он был свирепый враг, но верный друг,И низкой лжи уста его не знали…Я дочь его, и честь его храню:Умру, погибну – но не изменю!..XVI«Оставь меня! Я счастлива с другим!» —«Неправда!» – «Я люблю его!» – «Конечно!!!Он мой злодей, мой враг!!» – «Селим! Селим!Кто ж виноват?» – «Он прав?» – «Ужели вечноНе примиритесь вы?» – «Мириться? с ним?Да кто же я, чтоб злобой скоротечнойДразнить людей и небо!» – «Ты жесток!» —«Как быть? такую душу дал мне рок!XVII«Прощай! уж поздно! Бог рассудит нас!Но если я с тобой увижусь снова,То это будет – знай – в последний раз!..»Он тихо встал, и более ни слова,И тихо удалился. День угас;Лишь бледный луч из-за Бешту крутогоЕдва светил прощальною струейНа бледный лик черкешенки младой!XVIII
