— Я достаточно знал его, чтобы понимать, что глава ордена больше не стремиться к пробуждению Господина. Возможно… Я думаю, что он, догадавшись, как и я, о силе мальчишке, решил с помощью него вернуть своё тело, забыв о нашем долге перед Господином.
Епископ сердито мерил шагами зал.
— Я всё ещё не понимаю! Какой толк Еноху был в Горгенштейне?
— Прости, я отвлёкся. Как я сказал, дар нашего Господина — не бессмертие, хотя благодаря его истинному дару мы можем отсрочить нашу смерть настолько далеко, насколько это возможно. Господин… Тёмные называли его Предателем за то, что он отвернулся от их богини. Но у него было и другое имя. Дуан — Повелитель мёртвых, Фарух Махран — Вызывающий. Наш Господин же был известен как Владыка душ. Он умел, и научил нас тому, как может существовать душа вне тела. И как поглощать чужие души для того, чтобы продлевать свою жизнь. Должно быть, для тебя, мой друг, это звучит шокирующе, — грустно сказал святой. — Знать, благодаря чему я всё ещё топчу эту землю.
Епископ, бледный как мел, растерянно глядел на свои руки. Бессмертие… такой ценой? Несмотря на все авантюры, на которые Бромель шёл ради ордена, он всё же верил в идеалы Церкви. Разве не ради спасения душ существует святая Церковь? Ради не для их спасения старались они все? Будь он бессмертным, он мог бы служить во благо Господина и Церкви столько, сколько нужно. Вечно стоять на защите людского рода, спасть невинные души, защищая их от зла. Но если ради собственного бессмертия ему придётся уничтожать бессмертные души других… то и он тогда становится злом.
— Я не хочу губить невинных, — отведя глаза, сказал Епископ. — Это того не стоит. Вся моя власть того не стоит.
— Ах, ты всё такой же идеалист, как и тогда, когда мы впервые познакомились, мой милый друг, — отечески улыбнулся Эльгерент, ободряюще сжав плечо Доминика. — То, что нам приходиться порой делать, нельзя назвать безусловно хорошими поступками, это так. Но всё это для благих целей, ты должен это знать! К тому же нам нет нужды убивать верных сынов и дочерей Церкви. Наш орден использовал тьму как оружие, это так, но мы всегда обращали это оружие против зла. Мы приносим на алтарь Господина лишь тёмных магов — потому что ему не нужны чистые духом. И пока наша цель блага, мы будем побеждать. Верь мне, как верил всегда! То, что Енох погиб, лишь говорит о том, что он сошёл с верного пути.
— Что он сделал не так? — хрипло спросил Бромель. — Ты думал, Доминик, что Лукреций Горгенштейн один из многих заблудших чернокнижников, последовавших за лживой богиней. Мы с Енохом сочли его потомком Рейта Дуана. Истинным Тёмным, но всё ещё проклятым и достойным смерти. Енох хотел поглотить душу Лукреция Горгенштейна ради себя, я же хотел отдать жизнь мальчика нашему Господину. Но мы оба ошибались, правда, Енох из-за своего безрассудства узнал это лишь ценой своей жизни. Мальчик… мальчик поглотил его душу. Так легко и просто, как неспособен никто из нас. Так мог, пожалуй, лишь наш Господин. Ты понимаешь, что это означает?
Доминик поражённо вздохнул:
— Он не потомок Рейта. Он наследник Господина.
— Да.
— Мы ошибались.
Теперь епископ совсем запутался. Тёмные маги были слугами зла. Все они, даже не зная об этом, служили лживой богине. Из них всех лишь их Господин, тот, кто спал беспробудным сном в храме, смог отказаться от зла, и встать на путь истины. Отвернувшись от своей ужасающей покровительницы, этот тёмный отдал в руки людей оружие против тьмы и своих бывших собратьев, из-за чего и получил от них своё прозвище — Предатель. Лишь с помощью его знаний орден святого огня и последователи Еноха сумели обуздать бесчинства магов, вознести учение Церкви над всеми людьми. Безусловно, Господин был свят! Но Лукреций Горгенштейн всё так же оставался испорченным злобным мальчишкой. Всего лишь средством для их цели. Чернокнижником, достойным смерти.
— Мы всё же должны убить его ради нашего Господина, — неуверенно сказал епископ.
— И что тот скажет, когда он узнает, что мы убили его потомка?
«Ну, я бы на его месте не сильно расстроился, в конце концов у этого Горгенштейна ещё есть шесть братьев и пятеро сестёр», — подумал Доминик, но вслух это не сказал.
— Так что нам тогда делать? Отпустить? Разве не вы сказали, что он лучше всего годиться для того, чтобы пробудить Господина? Или у нас теперь будет новый Господин? — ехидно спросил Бромель, понемногу приходя в себя.
— О нет, нам нужно лишь перетянуть мальчика на свою сторону и тогда он добровольно поможет нам.
— Убьёт сам себя ради далёкого предка? Если бы это могло помочь, я бы сам лёг на алтарь Господина, но моя жизнь будет для него лишь каплей. Но этот мальчишка никогда не согласится на подобное.
— О, ему вовсе не нужно жертвовать своей жизнью, чтобы пробудить Господина. Достаточно лишь захотеть. Силы Луки вполне достаточно для того, чтобы суметь вернуть Господина.
— Нам получится заставить его?
