— В некоторой степени. На самом деле, моей целью никогда не был поиск чернокнижников в Орхане. В теории всех затронутых тёмной магией студентов должны были отсеивать ещё при отборе в Орхан. Но как ты видишь, в ситуации с Лукрецием Горгенштейном эта практика дала сбой, но сбой давно ожидаемый. Иначе и быть не могло в месте, курируемом епископом Домиником Бромелем. Видишь ли, этот человек, имеющий столь большое влияние не только в Улькире, но и во всей Гортензе, является членом некого тайного братства, не запрещённого лишь потому, что Святейший Престол не хочет привлекать к столь мерзейшей ереси внимание. Да и… к сожалению, стоит сказать о внутренних проблемах Церкви Иеронима. Не только Бромель поддерживает это братство, но и некоторые другие иерархи церкви. Зараз глубоко проникла в самые верха, поэтому действовать против этого ордена без доказательств их вины было бы глупо.
— Значит, вы копали под Бромеля? — задумчиво спросил Лекой. Шварц сухо кивнул. — А что за орден? Или его имя нельзя называть?
— Он известен как енохианский орден, хотя Енох Хельмский безусловно не был первым членом этого ордена. Есть все признаки, что орден существует ещё со времён земной жизни Иеронима, то есть со времён основания нашей веры.
— О, я слышал про этот орден и Еноха! Лука как-то упоминал его… искал, что с ним связано.
— И нашёл. Точнее, его нашли. Енохианцы с Бромелем. Скажи, что именно рассказывал о енохианцах Лукреций?
Жерар пожал плечами.
— Да ничего. Он сам мало что про него знал, по крайней мере, в начале. А если потом что и узнал, то просто не успел мне рассказать. Или не захотел…
— Что ж, я думаю, тебе стоит знать, с кем мы имеем дело. Енохианцы это орден, к моему глубокому стыду, иеронимский орден, использующий и превозносящий тёмные искусства — по большей части некромантию и манипуляцию с энергиями душ.
Жерар недоумённо почесал облупленный нос.
— Так это что, тёмномагический орден?
— Нет нет. Колдунов они ненавидят — пожалуй, енохианцы ещё более суровы в истреблении тёмных магов, чем святые псы Инквизиции. Это то и мешало нам просто объявить енохианцев отступниками от веры — их эффективность против тёмных бесспорна. То, что знают инквизиторы о колдунах и способах борьбы с ними — лишь крохи того, что знают об этом енохианцы. Вопрос лишь в том, как они получили это знание. Убийство тёмных для ордена — не средство защиты простых сынов и дочерей Церкви, а лишь способ получить личную власть и бессмертие.
— Серьёзно? — воскликнул Жерар.
— Более чем, — кивнул Варавва. — Я сам был свидетель того, как верны слухи об енохианцах. Когда-то, будучи ещё послушником, я увидел настоятеля моего монастыря, разговаривающего с незнакомцем. Тот был закутан в плащ, но я смог увидеть часть лица. Его кожа была покрыта струпьями и кровоточащими язвами, а сам незнакомец двигался так, как будто он был глубоким стариком. В те дни в нашем монастыре находился пойманный в соседней деревне чернокнижник. Этот чужак пришёл за ним. Но не наставить его на путь истинный и не излечить от скверны. Когда мы сжигали тело чернокнижника, умершего в следующую ночь после посещения гостя, оно, прежде здоровое, оказалось обезображено той же болезнью, что была и у незнакомца. Зато гость покидал монастырь полным сил, и кажется, даже излеченным. Спустя несколько лет, когда настоятель монастыря умирал, я спросил, не сама ли смерть приходила за тем нечестивым магом. Я был юнцом с большим воображением, стоит сказать. Но отец Паскаль лишь рассмеялся, сказав, что мы удостоены были чести лицезреть самого святого Эльгерента. Канонизированного святого, мученика, который якобы давно умер, сгорев с городом, который он пытался спасти. Этот Эльгерент был одним из енохианцев, возможно, не менее важная и значимая фигура, чем сам Енох.
— Енох жив?! — с ужасом спросил Жерар, вспоминания, что приписывали Еноху Хемельскому. Выкалывание глаз из всего этого было одним из самых невинных деяний.
— Возможно. Как и то, что он сейчас в Улькире. По крайней мере, Эльгерента здесь видели. Что уже говорит, что то, что твориться сейчас, очень и очень важно для ордена. Ведь енохианцы столько сделали, чтобы их орден считали давным-давно исчезнувшим, а теперь действуют почти открыто и ничего не боясь. Даже Доминик Бромель, хитрая крыса, идёт на риск лишиться не только сана, но и головы. Слишком многие уже знают о покровительстве Бромеля тёмном магу. В этот раз Папе ничего не оставалось, как поверить мне, — на лице Вараввы расплылась неприятная улыбка. — Я имею приказ доставить Доминика Бромеля к Святому Престолу и взять все его дела на себя. С тёмным же магом, которого Бромель привечает, я имею право поступить так, как считаю нужным.
Жерар искоса посмотрел на хмурого Лавеля, ища у того поддержки, потом на Шварца, старательно отводившего глаза, но и тот не спешил к нему на помощь.
— И что теперь… Вы пойдёте, и просто предъявите всё это Бромелю?
