Когда небо над садом Горгенштейнов расцвело яркими огнями, даже скептичный Лука был вынужден признать, что фейерверк у Жерара получился очень даже ничего. Конечно, поскромнее, чем дворцовый, и без всяких там изысков, но дух от открывшегося зрелища все равно захватывало. Яркие цветы, причудливые узоры, мерцание золота и серебра, сияние живых звёзд, похожих на яркие бриллианты. Грохот петард и восхищённые вздохи зрителей. Жерар, уже несколько бледный и взмокший от прилагаемых им усилий, победно поглядывал на свою тётку и друга, посмевших сомневаться в его умении.
Но самым впечатляющим было окончание фейерверка. Его и хозяева, и гости, вспоминали ещё долго, находясь при этом в весьма противоречивых чувствах.
После того, как в небе затухла последняя вспышка, но грохот всё ещё отдавался в ушах, гости остались стоять в зачарованном молчании. Которое должно было вот-вот нарушить восхищённое рукоплескание. По крайней мере, так думал Лекой.
Но тишину разорвал лишь крик. Отчаянно, во весь голос вопила совсем ещё юная Криста Горгенштейн, с отчаянием глядя на алое пятно, расплывавшееся на миленьком, голубом (в цвет глаз) платье. Находящаяся рядом дама сделала было попытку упасть в обморок прямо на руки Равеля, но несколько промахнулась, нелепо рухнув задом во влажную траву. Впрочем, остальным было не слишком-то до неё, и даже уже не до Кристы. Тот же Равель с изумлением глядел на свои ладони, запачканные синими пятнами, а Дели, с не слишком подходящими для леди выражениями, пыталась стряхнуть с высокой причёски что-то, похожее на сажу. Томас недоумённо поднял глаза в небо, догадавшись об источнике напасти, и еле успел зажмуриться, когда ему по лицу забарабанили капли чего-то очень едко пахнущего и щипавшего кожу. В один момент пасторальная картинка семейного вечера превратилась в картину безумного, страдающего эпилепсией художника.
Те, кто ещё не успел стать жертвой «цветных бомб», попытался скрыться под кроной деревьев, но небесная кара настигала их и там. То и дело раздавались отчаянные вопли, возвещавшие об ещё одном загубленном платье или причёске. Лука, успевший на скорую рук сотворить над собой простенький воздушный щит, с на редкость благодушным видом наблюдал за нарастающей паникой.
— А вот это интересная алхимическая реакция. Ты так и предполагал, или это некий экспромт? — насмешливо спросил он Жерара.
— Я же стабилизировал, я же проверил… — пробормотал Лекой, пытаясь протереть глаза, и не замечая, что носовой платок был не менее запачканным, чем он сам. Сейчас Жерар больше всего походил на печального клоуна, переборщившего с краской для лица.
— Твои осадки хоть не ядовиты? Хотя кого я спрашиваю… Чтобы ты что-то знал о результате своих деяний…
Смелый, но не слишком предусмотрительный Лавель попытался прорваться к дому, но несколько переоценил свои силы, попав правым башмаком в одно из фиолетовых пятен на траве. Нога его заскользила, и он упал, но тут же свернулся в клубочек, пытаясь спрятать открытые участки кожи от неумолимого дождя.
Когда цветовая атака спустя несколько долгих минут закончилась, не пострадали лишь двое — Лука, спрятавшийся за собственной магией, и дядюшка Холли, успевший вовремя заползти под стол, обогнав ту же неудачливую даму.
Гости постепенно поднимались на ноги, вылезали из своих укрытий и кустов и пытались оценить причинённый им ущерб, бросая косые взгляды на виновника произошедшего. Но громких обвинений пока никто не бросал, злорадно ожидая, когда выскажется хозяин дома, славившийся своим тяжёлым характером. И не только выскажется. Наверняка он этого малолетнего наглеца собственноручно вышвырнет из дома. Жерар тоже ждал наказания почти уже смиренно, наблюдая, как неторопливо к нему подходит Ольдвиг Горгенштейн. Впрочем, на Жерара он не смотрел, изучая правый рукав своего сюртука, когда-то угольно-чёрного, а теперь мерцающего позолотой. Этот же рукав он сунул под нос оторопевшего мага.
— Что это? — требовательно спросил Ольдвиг.
— Я простите… я честно не хотел.
Господин Горгенштейн досадливо поморщился.
— Нет же, я не об этом спрашиваю. Никогда подобного не видел, даже у магов! Твои краски растительного происхождения?
— В основе своей… Хотя вот данное пятно скорее нет.
— Ну да, такого оттенка в природе особенно и не увидишь… — задумчиво покивал Ольдвиг. Впрочем, настоящим золотом это не было — откуда у бедного школяра на это деньги? Понимал это и торговец. Он поковырял позолоту ногтем и уважительно поцокал языком. — Хорошо села, так и не отскребёшь!
— Скорее всего, под влиянием влияние воды и раствора щелочей… то есть при обычной стирке эту проблему можно будет решить. Всё отстирается и отмоется! — поспешно заверил Лекой, не обращая внимания на скептическое фырканье друга.
Ольдвиг нахмурился:
— А жаль. Возможно ли получить устойчивый результат?
— Под золото?
— Под золото, серебро, драгоценные камни… — Ольдвиг оглянулся и подозвал к себе Анну. — Вот, как у неё на лице! Как это называется?
