Последний торпедоносец полностью

Игорь понял, что это смотрят на него его предки — кубанские казаки, и те, кто был до них и не назывался казаками, но так же служил России. Значит, это правда, подумал мальчишка, глотая слёзы и улыбаясь. Значит — не надо бояться, нечего бояться, потому что смерти нет, её просто нет, она бессильна перед Ним… И надо искупить вину одного человека, чтобы не прервалась эта колонна.

Никогда не прервалась.

— Если можно — я спрошу.

Мальчишки лежали в поросячий рядок на скале над морем — в абсолютно голом виде, то ли спали, то ли загорали, то ли всё вместе. Во всяком случае, Игорю казалось временами, что он спит, а временами — что вовсе нет. В одно из таких пробуждений он и решил прояснить вопрос, беспокоивший его с того самого момента, когда они вышли из Храма Воинства Православного в Руце Господней (название запомнилось сразу).

Никто не отреагировал. Очевидно, мальчишки тоже умотались за бессонную ночь и не спешили возвращаться к реальности. Тогда Игорь повторил, повернувшись на бок:

— Я спрошу, если можно.

— Да ради бога ж, шо ж такого прямо я не знаю, — с хорошо знакомым акцентом отозвался Денис. Раньше за время короткого, но насыщенного знакомства за ним склонности к шутками Игорь не замечал и расценил это, как хороший знак.

— Я про свастику… — Игорь устроился на локте поудобнее. — На флаге, и вообще… Это как-то… ну, я не знаю, вы вот говорите, что мы почти наследники солдат Великой Отечественной…

— Николай, — Денис толкнул ногой грека. Тот сел. Помотал кудрявой головой и с ходу поднял палец в небо жестом пророка, указующего сторонникам единственно верное направление. Игорь невольно посмотрел туда.

Солнце ударило его в глаза. И, прищуриваясь рефлекторно, Игорь увидел… свастику. Она плыла в небе между ресниц.