В зал ввалилась шумная толпа туристов – все те же немцы, громко выяснявшие, куда подевался герр Шульц. Экскурсовод, безуспешно пытаясь перекричать их, принялся рассказывать о похоронных обрядах древних египтян.
И тут Маша заметила, как от группы туристов отделилась стройная женщина в длинном платье из светлого льна.
Если бы не светлые волосы, она была бы очень похожа на ту брюнетку, которой накануне в кафе передали дневник профессора Магницкого.
Парик, сообразила Маша.
Она легонько толкнула Старыгина:
– Это наш объект!
– Вижу, – вполголоса отозвался реставратор. – А вы уже научились выражаться, как героиня шпионского боевика!
– Не отвлекайтесь… а что это она делает?
Женщина в светлом парике подошла к урне, стоявшей в углу зала, огляделась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, бросила в урну пластиковый пакет.
Через секунду ее уже не было в зале.
Маша, мгновенно забыв о хороших манерах и правилах конспирации, выскочила из-за витрины и устремилась к урне. По дороге она едва не сбила с ног экскурсовода, который громким, хорошо поставленным голосом вещал:
– Эта статуя устанавливалась на носу погребальной ладьи фараона, чтобы освещать ему путь в подземное царство мертвых…
Маша подлетела к урне и выхватила из нее пакет под изумленным взглядом экскурсовода.
Это был обыкновенный пакет из итальянского супермаркета. Разглядывать его содержимое было некогда, и Маша устремилась в соседний зал, по углам которого возвышались статуи из черного полированного гранита.
Только спрятавшись в нише за одной из этих статуй, Маша заглянула в пакет. Там, как она и надеялась, находилась потрепанная тетрадь – дневник ее деда профессора Магницкого.
Маша спрятала ценную находку обратно в пакет и выглянула из своего убежища. Из соседнего зала к ней быстрой походкой приближался Дмитрий Алексеевич.
