Он получил свои деньги и тут же укатил прочь, не ответив на слова прощания и не оглянувшись.
– Добро пожаловать в Каир! – вздохнул Старыгин и с любопытством огляделся по сторонам.
– Что вы все время вздыхаете? – не выдержала Маша.
– По привычке. А что вы все время огрызаетесь? – отбил мяч Дмитрий Алексеевич. – И не нужно ко мне цепляться, я так же устал и голоден, как вы.
Разумеется, он был прав, но Маша не стала извиняться за грубость – обойдется.
– Мы напрасно теряем время на бесполезные разговоры! – воскликнула она, оглядевшись по сторонам.
– Напротив, у нас еще больше часа до назначенного срока. Насколько я помню, та дама в Риме говорила, что она передаст дневник в половине третьего. Откровенно говоря, не думал, что мы успеем вовремя. Наши друзья-контрабандисты побили все рекорды скорости.
– Мы пока еще ничего не сделали, – сказала Маша из чистого упрямства.
На площади перед музеем роились толпы туристов. Слышался шум и разноязыкий говор. Перед входом в музей вытянулась довольно длинная очередь.
– Постойте-ка! – Маша потянула своего спутника чуть в сторону, где разложили свои товары торговцы различными сувенирами. – Вы что – так и собираетесь идти искать ту самую статую? Здесь мы слишком бросаемся в глаза…
Она выбрала у маленького араба, похожего на жука, клетчатый платок, так называемую «арафатку». Многие мужчины покупали ее, чтобы защититься от палящего солнца.
– Держите! – Маша протянула Старыгину большие темные очки, а себе вытащила из груды разноцветных материй бирюзовый полупрозрачный платок, в какой арабские женщины заматываются, оставляя открытыми лишь яркие глаза.
Араб откровенно загляделся на ее зеленые глаза, засмеялся и тоненькой ручкой, и вправду похожей на жучиную лапку, указал на кожаную куртку.
– Он прав, – с неудовольствием сказал Старыгин, – вряд ли вы в таком наряде сойдете за правоверную арабскую женщину. Еще больше будете бросаться в глаза.
Маша схватила футболку с традиционным изображением задумчивого верблюда и переоделась тут же возле лотков. В общей сутолоке никто этого не заметил, кроме араба, тот же пришел в такой восторг, что едва не повалился на спину, дергая ручками, отчего стал еще больше похож на жука.
– Выпейте воды, – холодно посоветовала Маша Старыгину, – что-то вы побледнели.
И пошла вперед ко входу в музей.
«Что я делаю тут, в этой жаркой и чужой стране, без денег, без документов и без дальнейших перспектив? – уныло думал Старыгин, едва поспевая за Машей.
Они очень удачно смешались с большой группой немецких туристов. Почти все мужчины были в таких же «арафатках», что и Старыгин. Немцы шумели, громко переговаривались и долго искали отстающих, Маша взяла Старыгина за руку, чтобы не потеряться в толпе. Они двигались не спеша в общем потоке.
Поток туристов просочился через ворота, в которых усатый военный, очень похожий на знаменитого певца Фредди Меркьюри, проверил каждого входящего металлоискателем. Спутники преодолели широкий музейный двор, украшенный древними обелисками, и, пройдя между еще двумя стражами – статуями, символизирующими Север и Юг древнего Египта, – вошли под своды музея.
– И где нам искать этого Шейха Эль Балада? Спросить ведь нельзя…
– Этот музей, конечно, большой, около ста залов. Но мимо не пройдем, не волнуйтесь, статуя Шейха – одна из достопримечательностей музея.
У Маши вскоре зарябило в глазах от ярких саркофагов. Немецкие туристы целеустремленно свернули в сторону золотого саркофага Тутанхамона, Старыгин же потянул Машу дальше. Они проходили мимо бесчисленных статуй – больших и маленьких, одиночных и парных, из черного гранита и из раскрашенного известняка. Древние краски превосходно сохранились, каменные люди сидели и стояли в самых свободных позах, среди них были принцы и простые писцы, семейные группы и одиночки. Видимо, древние египтяне заказывали себе статуи, как наш современник – семейную фотографию на память.
– Кажется, пришли, – тихонько сказал Старыгин и кивком указал вперед.
Деревянный человек куда-то шел, держа в руке жезл. Ваятель запечатлел великого жреца в тот момент, когда он остановился на мгновенье, как бы раздумывая, куда направить свои шаги. Жрец строго смотрел перед собой удивительно живыми глазами.
– Глаза из кварца, – шепнул Старыгин, – а веки – из меди, оттого получается такой эффект.
Служитель, немолодой араб, весь в белом, встал и куда-то вышел. Маша напряглась.
– Мы здесь слишком заметны, – прошептала она, потянув Старыгина за собой. – Вот отсюда можно наблюдать за шейхом…
Они укрылись за огромной прозрачной витриной, в которой были выставлены сокровища одного из бесчисленных правителей древнего Египта. Кольца и золотые браслеты с изображениями жуков-скарабеев и диких зверей, алебастровые сосуды невиданной красоты, драгоценное оружие, золотые змеи с глазами из драгоценных камней, массивный золотой трон с искусно изображенной на его спинке сценой из жизни фараона…
Маша разглядывала все эти сокровища, краем глаза следя за входом в зал и за статуей Шейх Эль Балада.
Время уже перевалило за половину третьего.
