— С чего вы это взяли?
— Флотские правила.
— Я не думаю, что флотские правила применимы к разговорам медсестры с ее больным, — сказала Джейн.
— Так, значит, вы вернетесь?
— Я этого не сказала.
— Бросьте, мисс Дворак. Скажите, что придете.
— У меня очень много работы, — сказала она, улыбаясь и качая головой. — А вы немного поспите.
— Я увижу вас позже?
— Может быть, загляну, если не буду очень занята.
— Обещаете?
— Я никогда не даю обещаний, если не уверена, что смогу их сдержать.
— Тогда обещайте и сдержите свое обещание.
— Вам бы нужно было новобранцев вербовать!
— Так, значит, вы вернетесь?
— Да, позднее. Только на несколько минут.
— Я буду ждать.
— Затаив дыхание, без сомнения, — сказал она и вышла из комнаты.
Она пришла к нему позднее, после того как обошла остальных больных. Он полулежал в постели, подоткнув подушку за спину, и смотрел в окно. Солнце прочертило длинные золотистые полосы на его лице. Он выглядел очень слабым и жалобным, и она на секунду задержалась в дверях, прежде чем войти. Она всегда испытывала огромное сочувствие ко всем, кто болел. А его поза выражала такое отчаянное одиночество, что она почувствовала, как внезапно сжалось ее сердце.
Он продолжал смотреть в окно, не замечая ее присутствия. И она подумала, не оставить ли его наедине с его мыслями. Вместо этого она подошла к его кровати. Он обернулся, когда услышал шуршание ее накрахмаленного халата. Улыбка расцвела на его лице.
— Привет! Я думал, вы не придете.
— Я ведь обещала.
— Да, обещали. Я очень рад вас видеть.
— Надеюсь, я не помешала. Вы выглядели таким… таким торжественным.
Казалось, его глаза пронзила боль. Он на мгновение повернул голову, солнце очертило его профиль.
— Вы ведь понимаете… — сказал он.
— Нет. Что-нибудь не в порядке?
Он снова повернулся к ней, изучая ее, тщательно изучая ее, как будто старался запомнить ее черты.
— Ничего, — сказал он наконец. Он широко улыбнулся. — Во всяком случае, ничего, чем бы забивать вашу хорошенькую головку.
Джейн посмотрела на него с любопытством.
— Если я могу вам помочь…
— Нет, нет, ничего. Просто иногда человеку становится одиноко.
— Вы давно на флоте?
— Уже порядком.
— Скучаете по дому?
— Немного.
Она подняла брови и снова посмотрела на него. В нем было что-то странное, ощущение правдивости, но глубоко скрытой.
Она не могла понять, говорил он серьезно или шутил. Эта неспособность понять, что у него на уме, раздражала ее и одновременно вызывала интерес. Без всякой на то причины она спросила:
— Вы женаты?
— Нет, — ответил он быстро, не колеблясь.
— У вас девушка осталась дома?
— Нет, не в этом дело.
— Просто скучаете по своему городу, по родным?
— Думаю, что да, — его голос опять прозвучал одиноко и потерянно, и она снова ощутила охватывающее ее сострадание.
— Иногда я тоже что-то вроде этого чувствую. Это нормально. — Она помолчала. — Трудно оторваться от своих корней. Флот заставляет это сделать. Но это трудно, я знаю.
— Вам нравятся ВМС, мисс Дворак?
— Да, очень.
— Хорошо, — он сделал паузу. — Мне тоже.
— Как много у нас общего.
— За исключением… А, не обращайте внимание.
— Нет, в чем дело? — спросила она.
— Правила. Иногда они меня раздражают.
— Правила всех раздражают. Но они должны быть. Иначе не будет флота.
— Поймите меня правильно, Джейн… Ничего, если я буду называть вас Джейн?
— Ну…
— Вот это я и имею в виду. Это естественно, когда девушка и молодой человек называют друг друга по имени. Совершенно естественно. Но я вынужден с осторожностью называть вас Джейн. Это ведь глупо.
— Ну… — она улыбнулась, — наверное, глупо, если хорошенько об этом подумать.
— Можно, я буду называть вас Джейн?
Она поколебалась.
— Думаю, что нет.
— Почему?
— Правила.
— Конечно, — снова с грустью в голосе сказал он.
— Не расстраивайтесь так.
— Все нормально.
— На самом деле это не так важно.
— Для меня это важно.
Его глаза всматривались в ее.
— Для меня очень важно называть вас Джейн.
— Ну если это так важно… — она лукаво улыбнулась. — Хорошо, называйте меня Джейн. Но только в этой палате, ладно?
— А вы будете звать меня по имени?
— Я даже не знаю вашего имени. Кстати, и фамилию тоже.
— Вы меня обманываете. Я думал, вы уже наизусть выучили мой температурный лист.
— Нет, боюсь, что нет, — ответила она, все еще улыбаясь. — Честно говоря, надо признаться, что для меня вы — 107-й.
— 107-й?
— Номер палаты, — сказала она, указывая головой на дверь.
— 107-й, — повторил он сокрушенно. — В конце концов, ВМС сократили меня до номера. Сделаете мне одолжение?
— Смотря какое.
— Вам даже не придется смотреть на мой лист. Как насчет этого? Я сделаю все очень просто, никакой суеты.
— И все же смотря какое.
— Я назову вам свое имя. Никаких трудов. Не надо идти к краю кровати, напрягать глаза. Как насчет этого? Все, что вам надо сделать, — это обещать называть меня по имени.
Она подумала несколько секунд, затем сказала:
— Нет.
— Почему? — спросил он жалобно.
— Так будет лучше, — она кивнула. — Будет лучше, если вы останетесь 107-м.
Он упал духом.
— Вы помолвлены?
— Нет, — ответила она медленно.
— Но он все-таки есть?
— Есть, — призналась она.
