– Уверена, ты это знаешь. И не могу передать словами, какое количество людей спросило меня о том восхитительном создании, с которым в последнее время под руку щеголяет Грэм. Все думают, что ты заграничная принцесса или что-то столь же нелепое. Но я их не разубеждаю. Забавно наблюдать, как они теряются в догадках.
– Я вовсе не удивлена, – сказала Прешес. – Она миленькая, словно персик, и мудрая, словно стая сов. Лучшее, что я сделала в этой жизни, – столкнулась с ней на железнодорожной станции и спросила, не нужна ли ей соседка по комнате, что, наверное, меня тоже делает довольно мудрой.
Ева посмотрела на Софию в ожидании реакции. Та расхохоталась.
– Вынуждена с тобой согласиться.
Ева тихонько вздохнула с облегчением.
Принесли сэндвичи и пирожные. Они молча дождались, пока официанты разольют чай и тихо исчезнут, а затем Ева, отпив из чашки в бело-зеленую полоску, спросила, стараясь не показать свой интерес:
– И что же ты им говоришь?
– Что касается коварных девиц, то я позволяю им верить в то, во что им хочется верить. Друзьям же я говорю правду.
Рука Евы дрогнула, когда она ставила чашку, и на блюдечко упала капля чая.
– Правду?
– Да… о том, как твои родители трагически погибли и оставили тебя сиротой. Это ведь делает тебе честь. То, что ты перевоплотилась и собственными руками создала свою новую жизнь. Ты очень отважная.
– Спасибо тебе за твои слова. – Ева уставилась в чашку, чтобы не встретиться с Софией взглядом.
– Вы обе отважные, – произнесла София. – Прешес проделала весь этот путь через океан, покинув семью. Это, должно быть, очень трудно. Ты, наверное, скучаешь по ним.
Прешес кивнула.
– Скучаю. Мне посчастливилось найти Еву. Она стала моей семьей здесь. Это помогает мне не так сильно тосковать по семье в Теннесси.
Она улыбнулась Еве через стол, и Ева улыбнулась в ответ, ощущая жжение в глазах.
София отрезала кусок пирожного с заварным кремом, подцепила его вилкой и положила себе на тарелку.
– Мне не стоит это есть. Мама говорит, что я ни за что не влезу в свадебное платье, если не буду осторожна. – Она с легкой завистью посмотрела на Еву и Прешес. – Вы, наверное, можете себе позволить есть, что угодно, да? Постараюсь не позеленеть от зависти.
Ева откусила немножко от своего сэндвича с огурцом, стараясь не поперхнуться. Она всегда была худой, потому что постоянно недоедала в детстве; она ложилась спать голодной чаще, чем хотела бы помнить. Она выдавила из себя улыбку.
– Уверена, что и меня это когда-нибудь настигнет, хотя мне кажется, что мне помогает высокий рост.
Прешес кивнула.
– В этом вся мода, София. Каждая женщина может носить красивые наряды при условии, что они скроены так, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры. Ты сложена иначе, чем мы, поэтому тебе подходит другая одежда. И ты все равно можешь быть самой яркой женщиной в зале.
– Ты действительно так думаешь? – спросила София.
– Конечно, – сказала Ева. – Самые важные твои наряды – это твоя улыбка и личность. Уверена, именно это Дэвид и любит в тебе больше всего.
Щеки Софии премило порозовели.
– Спасибо за твои слова. Вы обе просто прелесть.
После недолгого колебания она подцепила вилкой кусок пирожного и отправила его в рот.
Сделав очередной глоток чая, София сказал Еве:
– Надеюсь, ты получила свою сумочку?
– Да, спасибо. Я собиралась послать приглашение на чаепитие, чтобы отблагодарить тебя за возвращение сумочки и за квартиру, но твое приглашение пришло первым. Но я все же хочу поблагодарить тебя от всего сердца за твою доброту. Мне бы хотелось думать, что мы стали бы друзьями, если бы даже встретились не благодаря Грэму.
– Конечно, стали бы. Все трое. И не говори глупостей. Вы вдвоем оказали нам услугу, приняв предложение жить в этой квартире. Дэвиду она нравится – наверное, хорошие воспоминания о холостой жизни. Кроме того, я надеялась, что это предложение подкупит вас, потому что я хотела попросить у вас об одолжении.
– Об одолжении? – удивилась Ева.
Она и представить себе не могла, что Софии от них что-то может понадобиться.
– Да. Вы обе – модели, и у вас столь отменный вкус во всем, что касается моды, что я хотела бы, чтобы вы помогли мне в выборе нарядов для подружек невесты. Боюсь, что мои подруги с этим не справятся.
– Конечно, мы с радостью поможем, – произнесла Прешес. – Правда ведь, Ева?
Ева кивнула.
– Мы сможем с ними встретиться, чтобы понять, что им к лицу?
– К сожалению, нет, – проговорила София. – Они обе недавно вышли замуж – разбили сердца своих матерей быстрым замужеством, потому что их мужья записались в ополчение.
– В самом деле? Сейчас же никакой войны нет. Не слишком ли это преждевременно? – Ева посмотрела в свою тарелку, в которую только что положила солидную порцию взбитых сливок на лепешке. Аппетит внезапно пропал.
– Мама и папа не любят говорить о подобных вещах при мне, но благо Дэвид ничего от меня не утаивает. Он убежден, что мы движемся к войне. Он работает на правительство, поэтому я доверяю его мнению. Он и сам не раз говорил о записи в ополчение.
– О нет, – проговорила Ева, думая о Грэме.
