Прешес поднесла свою бутылку к губам и закинула голову назад. Ева сделала то же. Прешес склонилась к ней, внимательно ее рассматривая.
– Макияж на шее смазался, теперь видно маленькую черную точку. По-моему, она даже придает тебе загадочности. Незачем ее скрывать.
Рука Евы тут же поднялась к шее в попытке прикрыть родимое пятнышко. Хоть оно и было не больше монетки в полшиллинга, она боялась, что мадам Луштак заметит его. Ева поставила бутылку на столик и поднялась.
– Пойду найду мистера Данека. Я ненавижу эту родинку и не хочу каждый раз ее видеть в зеркале.
– Хорошо. Я оставлю тебе немного арахиса.
Рассеянно кивнув, Ева завязала пояс пеньюара и вышла. До показа по расписанию оставалось еще не меньше часа, но мистер Данек уже сделал макияж шести моделям и устроил себе небольшой перерыв, пока не началась суматоха. Он сидел, откинувшись в кресле и закинув ноги на стул. Держа сигарету, он с угрюмым видом читал газету.
– Мистер Данек? – Он поднял глаза все с тем же угрюмым видом, но, увидев Еву, улыбнулся. – Мне нужно немного подправить макияж, если у вас есть минутка.
– Для тебя всегда найдется. – Он поднялся, взял ее большим и указательным пальцами за подбородок и повернул ее голову из стороны в сторону. – Я вижу лишь сплошное совершенство.
– Тогда вам пора заказать очки. Можете мне чуть подправить макияж на шее? – попросила она, сев и задрав подбородок, чтобы он мог увидеть, в чем дело.
– Мне кажется, все в порядке, но если ты настаиваешь, я сделаю все, что возможно.
Он сел на табурет рядом с ней и стал перебирать косметику, которой был заставлен весь стол.
Одну за другой он выуживал баночки и внимательно рассматривал их.
– Почему вы такой хмурый? Птички поют, цветы цветут; не представляю, что может мне испортить настроение, когда за окном весна.
Он взял в руку небольшую баночку и сердито посмотрел на Еву.
– Тебе стоит больше интересоваться новостями, Ева. В мире происходит многое, что тебе следует знать. Польша продолжает отклонять требование Германии передать ей Данциг и Польский коридор. А герр Гитлер не любит, когда ему говорят «нет».
– Но это же все так далеко, – проговорила Ева, наклонив голову, чтобы он мог загримировать ей шею. – Я лучше буду об этом волноваться, когда – и если – мне придется.
Его темные глаза сверлили ее взглядом.
– Именно так и сказала сонная муха, а потом ее прихлопнули газетой. Неужели твой Грэм ничего не говорит тебе о том, что происходит? Он ведь работает на Уайтхолл, да?
Она ответила мягкой улыбкой.
– О таких вещах мы не говорим. Он водит меня по очаровательным зданиям в городе и рассказывает мне об их истории и дизайне. Мы много гуляем и разговариваем о вещах, которые нам нравятся, о людях, которых мы знаем, а иногда вообще не разговариваем. А завтра мы идем в Кью любоваться цветением вишни. Понимаете? В жизни так много всего помимо беспокойства из-за Гитлера. Слава богу, что нас от Европы отделяет Английский канал [13].
– Боюсь, для мистера Гитлера Канал – всего лишь прудик, который он может перейти вброд, чтобы получить то, что ему хочется. – Мистер Данек вынул пуховку и слегка прошелся по носу и шее девушки. – Иногда я жалею, что у меня нет невежества, присущего молодости. Я был бы гораздо счастливее.
Услышав резкий тон мистера Данека, Ева с вызовом ответила:
– Я не невежественна, мистер Данек. Я просто пытаюсь быть счастливой. – Она моргнула, поняв, как это прозвучало. – Я не легкомысленна, я знаю, что в мире есть настоящие страдания и опасности. Но я первые восемнадцать лет своей жизни прожила в нищете и наконец поймала свое счастье. И не собираюсь его отпускать.
В его глазах стояла печаль, и Ева вдруг вспомнила о его умершей жене и о том, как, в сущности, мало она знает о мистере Данеке.
– Я понял, что счастье – это просто отсутствие всех других эмоций. Запомни, нужно держать нос по ветру. Что-то плохое происходит тогда, когда никто не обращает на это внимания.
– Вам поэтому пришлось уехать из Праги? Потому что вы не обращали внимания?
Он выпрямился.
– Это одна из причин.
– А ваш друг из кафе, мистер Земан. Что он говорит?
– Иржи думает, что мы должны сотрудничать с Германией, что наша экономика будет процветать, если мы подчинимся их требованиям.
– А разве не будет более спокойно, если мы подчинимся немцам?
Мистер Данек улыбнулся ей краешками губ.
– Эх, наивность молодости. Мне кажется, ты как кошка. Всегда приземлишься на лапы, что бы ни случилось.
Она не понимала, комплимент ли это, поэтому ничего не ответила. Вместо этого она засунула руку в карман пеньюара и вынула свой новый портсигар.
– У вас есть минутка взглянуть на кое-что? Я пытаюсь выяснить, что это означает.
Он взял коробочку и, почувствовав ее тяжесть, вскинул бровь.
– Очень миленький. Дорогой. Это тебе подарил твой молодой человек?
Ева не посмотрела в его глаза, зная, что увидит там разочарование.
– Нет. Мне его подарил другой джентльмен – один из тех, с кем я познакомилась на званом вечере.
Он промолчал. Она так и не подняла глаз, и он продолжил изучать серебряную коробочку.
