ТАШЕРИТ: Дорогая, ты сошла с ума! На троне Египта… иноземец…
АНХЕСЕНАМОН: Лучше иноземец, чем Эйе! Написал, Манефон?
ПИСЕЦ: Да, царица.
Анхесенамон берёт у него свиток.
АНХЕСЕНАМОН: Спасибо! Спасибо тебе!
Запечатывает свиток царской печатью.
АНХЕСЕНАМОН: Ташерит! Манефон! Найдите мне самого быстроногого гонца, какого только сможете, и пошлите его с этим письмом к хеттам!
Ташерит и писец кивают. Ташерит берёт свиток и вместе с писцом уходит. Анхесенамон, уже не сдерживая слёз, идёт в сторону женских покоев.
Явление пятое
Мемфис, раннее утро. Эйе, прибывший в город с какой-то дипломатической миссией, идёт в сторону от дворца наместника области. Внезапно он сталкивается с Инени, держащим в руках запечатанное письмо царицы.
ЭЙЕ: Инени! Вот так встреча! Я же велел тебе следить за тем, что творится в столице!
ИНЕНИ: Это срочно. Вот, взгляни, господин – это письмо Анхесенамон к Суппилулиуме.
ЭЙЕ: К Суппилулиуме? Зачем?
ИНЕНИ: Я выкрасил лицо в тёмный цвет, чтобы сойти за нубийского скорохода Собека, пропавшего в пустыне в прошлом месяце…
ЭЙЕ: Ну?
ИНЕНИ: Госпожа царевна Ташерит вручила мне это письмо, бормоча что-то про нарушение обычаев царицей…
ЭЙЕ: Нарушение обычаев? Это интересно. Что ж такого удивительного может быть в письме?
ИНЕНИ: Я хотел сломать печать…
ЭЙЕ: Ты что! Ни в коем случае! Спасибо, что сказал мне. Отправляйся дальше к хеттам и там постарайся узнать, что там написала наша девчушка. Я в ближайшее время здесь, мне надо договариваться насчёт строительства нового сфинкса.
ИНЕНИ: Понял, господин.
Эйе даёт ему серебра.
ЭЙЕ: Извини, друг мой, золота у меня нынче нет. Анхесенамон сгребла чуть ли не всё золото столицы мужу на похороны.
ИНЕНИ: Ясно. Тогда я иду дальше.
Убегает.
Явление шестое
Дворец хеттского царя. На тронах сидят седой, но крепкий Суппилулиума и его почти такая же пожилая жена, вавилонянка Шеруа. Вокруг них советники, среди которых – посол Хуцция.
СЛУГА (объявляет): Прибыл гонец от египетской царицы, великие правители.
СУППИЛУЛИУМА: Пусть войдёт.
Входит Инени.
Явление седьмое
Те же и Инени. Инени с поклоном подаёт царю письмо. Суппилулиума, взломав печатку, разворачивает свиток.
СУППИЛУЛИУМА: Оно по-египетски. Почему царица не приказала перевести?
ИНЕНИ: Великий царь, госпожа Анхесенамон нездорова и оттого забывчива. Смерть мужа её сильно потрясла.
ШЕРУА: Дай мне, я могу читать на египетском. (берёт письмо, пробегается по нему глазами) Мой супруг умер… у тебя много сыновей… я очень боюсь… Вот так так!
СУППИЛУЛИУМА: Что такое?
ШЕРУА: Она пишет, чтобы ты прислал ей в мужья кого-то из своих сыновей. Представляешь? Египетская царица! Они же шарахаются от чужаков, как от огня!
СУППИЛУЛИУМА (ошеломлённо, к Инени): В жизни ничего подобного со мной не бывало! Это письмо подлинное?
ИНЕНИ: Подлинное, великий царь.
СУППИЛУЛИУМА: Царица действительно имела всё это в виду?
ИНЕНИ: Не мне рассуждать о мыслях правителей, великий царь.
Суппилулиума недоверчиво хмурится.
СУППИЛУЛИУМА: Как-то это подозрительно выглядит. Хуцция!
ХУЦЦИЯ (выступает вперёд): Да, славный царь?
СУППИЛУЛИУМА: Поезжай-ка ты в Египет и узнай у царицы лично, правда ли то, что она мне написала. Я тебе доверяю. Поезжай вместе с этим господином гонцом.
ХУЦЦИЯ: Хорошо.
СУППИЛУЛИУМА: Если это правда… Сколько лет царице?
ИНЕНИ: Двадцать раз разливался Нил со дня её рождения.
СУППИЛУЛИУМА: Зананза лишь на пару лет старше… пожалуй, его и пошлю. Но только после того, как вернётся Хуцция!
ХУЦЦИЯ: Я понимаю, славный царь.
Уходит. За ним, поклонившись, Инени.
Явление восьмое
Сад дворца. Анхесенамон одна. Она сидит на скамье, нервно ломая пальцы.
АНХЕСЕНАМОН (в отчаянии): Скорей бы, скорей бы пришёл ответ от хеттов! Хоть бы Суппилулиума согласился прислать одного из сыновей! А что, если они все уже женаты? Ах, я бы и наложницей уже согласна! Как мне страшно, страшно!
Входит Эйе.
Явление девятое
Анхесенамон, Эйе.
АНХЕСЕНАМОН: Убирайся!
ЭЙЕ: Анхесенамон, советую тебе ещё раз всё как следует обдумать. У тебя нет даже дочерей. Всё равно, когда ты умрёшь, трон займут чужаки. А так ещё есть возможность того, что править будут твои родные дети.
АНХЕСЕНАМОН: Изменник! Ты убийца моего мужа!
ЭЙЕ: Как же я мог его убить, девчушка, если я был всё время тут, пока шли битвы с хурритами? Если ты непременно думаешь, что Тутанхамона убили, гораздо вероятнее, что это сделал Хоремхеб.
АНХЕСЕНАМОН: Это, по сути, неважно, кто из вас. Вы оба изображали из себя этаких добряков, а мысль у вас в голове одна – самим править!
ЭЙЕ: Даже если и так, подумай, разве не лелеет такие мысли чуть ли не каждый человек, особенно близкий к царскому двору? И лучше всё-таки я, чем Хоремхеб.
АНХЕСЕНАМОН: Я справлюсь с правлением без вас, одна! Вы оба в следующий разлив Нила, нет, через несколько дней, нет, прямо завтра отправитесь в ссылку, в нубийские пустыни!
ЭЙЕ (в сторону): Она думает, что я ничего не знаю о её затее с хеттским царевичем! (к Анхесенамон, успокаивающе) Ну хорошо, не беспокойся. Согласись хотя бы, что будет лучше, если я останусь твоим советником. Лучше меня никто не разбирается в делах государства.
