— Я пойду с вами, — замотал головой Реджи. — Надеюсь, что профессор не планирует внезапное нападение на стражников. Он — самый храбрый из людей, но если вы позволите мне сказать…
— Не позволю, — отрезала я. — Профессор Эмерсон не только самый смелый из мужчин, но и один из самых умных. Несомненно, ваш скудный интеллект не в состоянии постичь ту глубину трезвых расчётов, на которых основаны все действия профессора. Я не потерплю никакой критики в отношении мужа, мистер Фортрайт — и особенно от вас.
К моему удивлению, Реджи ответил на эту вспышку, улыбнувшись и тихо зааплодировав.
— Браво, миссис Амелия! Такая супружеская преданность — бальзам для моего сердца. Ваша неуверенность в моём мужестве вполне понятна после того, как я отказался присоединиться к вам с Рамзесом и профессором в освобождении принца Тарека; но позвольте и мне сказать слово в свою защиту.
— Это будет справедливо, — позволила я.
— У вас нежное, женское сердце, миссис Амелия; естественно, вы прониклись сочувствием к Тареку, который затесался к вам в доверие, когда вы были в Напате. Без сомнения, он заверил вас в своей поддержке и дружбе. Я пытаюсь представить происходящее с более логической точки зрения. Мне наплевать… э-э… проклятье, кто именно из двух дикарей правит в этом Богом забытом месте, и я не стал бы доверять никому из них, даже если он поклянётся каждым божеством собственного бесконечного пантеона. Я прошу вас, мэм, не рисковать своей жизнью ради Тарека. Подумайте о себе, о своём муже, о маленьком сыне.
— Я всё время думаю о них, — ответила я, недоумевая, как человек может быть до такой степени глуп. — Ну, вот что: хотите — идём, хотите — оставайтесь.
Естественно, он последовал за мной.
— Бедный малютка, — вздыхал он. — Какой страх он должен испытывать, будучи затерян в этом ужасном месте! Но не теряйте надежды, миссис Амелия. Мы найдём его.
— Как вы намерены это осуществить? — полюбопытствовала я.
— Аменит знает каждый фут в здешних коридорах.
— Но Аменит здесь нет, а стражники — есть.
— Очень жаль, что она заболела, — согласился Реджи. — Но вы говорите, она поправится, а когда вернётся, мы претворим в жизнь составленный нами ранее план.
— Какой план?
— Я объясню позже, — ответил Реджи. — Когда профессор присоединится к нам. Мы почти дошли… Боже мой! Что тут происходит?
Для такого вопроса были все основания. Эмерсон и два солдата сидели рядом спиной к нам, их внимание сосредоточилось на чём-то лежавшем перед ними на полу. Послышался странный дребезжащий звук, а затем раздалось восклицание Эмерсона на мероитическом:
— Семь! Мой выигрыш!
Один из стражников помянул всуе Беса, бога шуток и развлечений.
— Эмерсон! — строго произнесла я. — Ты развращаешь невинных детей природы, обучая их азартным играм?
Эмерсон посмотрел на меня через плечо.
— Их незачем было учить, Пибоди. Я просто показал им новую игру. И уже выиграл две нитки бус из бисера и нож. — Забрав свой выигрыш и кости, он легко вскочил на ноги. — Прощайте, братья, я ухожу.
— По крайней мере, оставь нам волшебные кубики, — проворчал один из стражников — тот, чьи ножны был пустыми.
Эмерсон усмехнулся и хлопнул его по спине с замечанием, которое я не поняла. Оба мужчины рассмеялись, поэтому я решила, что это и к лучшему.
— Улучшаешь владение разговорным языком, как я вижу, — сказала я, когда мы с Эмерсоном вышли из комнаты.
— Среди прочего, — сказал Эмерсон, засовывая кости в карман.
— Что с мальчиком? — спросил Реджи. — С вашей стороны скверно, профессор, позволять миссис Амелии и дальше тревожиться.
— Она знает, что я сообщил бы ей сразу в случае каких-либо новостей, вы, болтливый идиот, — ответил Эмерсон. — От Рамзеса ни слуху ни духу. И прошло всего несколько часов, Пибоди.
— Я знаю. У Реджи есть план, — добавила я.
— Не могу дождаться, пока услышу его, — промолвил Эмерсон тем же тоном.
Выслушать план мы решили в вечерней прохладе, где сумерки простёрлись через сад фиолетовыми покрывалами, и в воздухе умирал томный аромат лилий. Жёлто-коричневая фигура лежала, вытянувшись на плитках; увидев нас, она плюнула, зашипела и прыгнула, промелькнув по стене полосой бледного золота.
— Кошка Рамзеса, — сказала я. — Может, она сердится на нас, потому что мы потеряли мальчика?
— Не выдумывай, Пибоди, — грубо ответил Эмерсон — как и всегда, когда пытается скрыть истинные чувства.
— Вы хотите услышать мой план или нет? — вмешался Реджи.
— Ещё бы, — хмыкнул Эмерсон. — Присаживайся, Пибоди.
Сидя на резной скамейке, вдыхая аромат лотосов и внимая сонному щебету птиц в качестве фона, мы слушали Реджи. Его план имел определённые достоинства — или имел бы, если бы мы не понимали его невыполнимость.
