Последний верблюд умер в полдень полностью

— Я надеюсь, миссис Эмерсон, что вы с юным Рамзесом не планируете сопровождать профессора, когда он отправится на поиски затерянного оазиса?

— Прошу прощения? — ахнула я.

— Следовало бы попытаться отговорить его от такого бесплодного и опасного поиска, — сказал Бадж, поджав губы с видом самой лицемерной озабоченности, какую мне когда-либо приходилось видеть на человеческом лице. — Профессор — чудесный человек (на свой лад, конечно), но поддаваться подобным фантазиям…

— Совершенно верно, мэм, — загрохотал генерал. — Подобного места не существует, знаете ли. Здешние сказки и пустые слухи — вот уж не думал, что профессор так легковерен.

— Уверяю вас, генерал, — ответила я, — что эпитет «легковерен» не имеет никакого отношения к профессору Эмерсону. Могу ли я спросить, мистер Бадж, где вы услышали эту бессмысленную и беспочвенную сплетню?

— Поверьте, мэм, это не беспочвенная сплетня. Мне сообщил об этом майор сэр Ричард Бассингтон, прибывший вчера на колёсном корабле из Кермы, а он узнал эту новость непосредственно из источника — у мистера Реджинальда Фортрайта, внука лорда Блэктауэра. Майор Бассингтон повстречался с ним в Вади-Хальфе несколько дней назад. Он искал транспорт на юг, но безуспешно.

— Надеюсь, и не найдёт, — воскликнул генерал Рандл. — Мне не нужна тут толпа слоняющихся гражданских… э-э… исключая присутствующих, конечно. Кто этот тип, и что это ему взбрело в голову?

Бадж начал объяснять, затянув сверх всякой меры. Имя Уиллоуби Форта произвело впечатление: некоторые из старых офицеров слыхали о нём, да и генерал Рандл, казалось, что-то знал об этой истории.

— Печальный случай, очень печальный, — пробормотал он, покачивая головой. — Но безнадёжный. Совершенно безнадёжный. Его, скорее всего, захватили чёртовы — простите, мэм — проклятые дервиши. Не могу даже представить, почему этот старый негодяй Блэктауэр разрешил внуку отправиться на подобную развлекательную прогулку.

— Фортрайт был настроен чрезвычайно серьёзно, — ровно ответил Бадж. — У него было послание от профессора Эмерсона, который приглашал его присоединиться к экспедиции. Боже мой, миссис Эмерсон, вы выглядите, будто громом поражённая. Надеюсь, я не проявил нескромности?

Собравшись, я твёрдо заявила:

— Я просто удивляюсь глупости людей, изобретающих такие истории, и ещё большей глупости тех, кто им верит. Генерал, я исключительно довольна вашим гостеприимством. Не смею более отвлекать вас и ваших офицеров от предстоящих трудов.

Отвесив насмешливый поклон, Бадж важно удалился в сопровождении молодых офицеров, а я отправилась прочь.

Читатель может себе представить горечь, переполнявшую мою душу, когда я спешила на ту сторону сука, где мы с Эмерсоном договорились встретиться. Мой муж, моя половина, человек, который поклялся мне в вечной преданности, и которому я дала тот же обет — Эмерсон обманул меня! Если он действительно попросил молодого мистера Фортрайта присоединиться к нему, то, очевидно, планировал продолжить те самые поиски, которые высмеивал, как глупость. И раз он не посоветовался со мной, то собирался отправиться без меня. Это было предательством самого отвратительного и самого низкого пошиба; никогда бы я не поверила, что Эмерсон может быть способен на подобное.

Смесь самых разнообразных и зловонных ароматов атаковала мои ноздри, едва лишь я оказалась на рынке. Говорят, что обоняние приспосабливается легче всего; и я действительно обнаружила, что спустя день или около того после прибытия в Египет, я больше не замечала отличительные запахи страны, которые многие европейцы находят неприятным. Не смею утверждать, что вдыхала их с таким же удовольствием, с каким бы восприняла аромат розы или сирени, но они навевали восхитительные воспоминания и тем самым оказывались терпимыми. Сегодня, однако, зловоние заставило меня чувствовать себя совершенно больной, а запахи гниющих растений, сухого верблюжьего навоза и пота от немытых человеческих тел только усугубили это ощущение. Я пожалела, что так наелась.

Я пересекла сук от начала до конца, не заметив никаких признаков наличия мужа и сына. Считая шаги, я устроилась на скамейке перед одним из наиболее процветающих учреждений и приготовилась к церемонии покупки. Греческим торговцам не свойственны длиннейшие обмены любезностями, предшествующие любому приобретению на суках Каира, но поторговаться всё же пришлось. Рис, финики, консервированные овощи и кувшины с водой — грубые, пористые, что позволяет охлаждать воду с помощью испарения — уже были куплены, когда лавочник прервал спор и начал безудержно кланяться. Обернувшись, я увидела приближавшегося ко мне мужа.

Он шёл с непокрытой головой, как обычно, и его всклокоченные тёмные кудри отливали бронзой. Улыбающееся лицо, мощный загорелый кадык в открытом вороте рубашки, мускулистые руки, также обнажённые, как и всегда, смягчили моё сердце. Быть может, подумала я, он не обманывал меня? Я услышала эту новость из третьих рук, и сведения могли быть искажены, особенно Баджем, который всегда был готов думать об Эмерсоне наихудшим образом.