В комнату вошел отец. Фаррен машинально встал, и поймал себя на мысли, что отец, для своих без малого восьмидесяти лет, не выглядит стариком. Руки всё такие же твердые, но шрамов со временем стало больше; глаза острые, и только поседевшая местами борода хоть как-то выдавала его возраст.
- Отец, она так и не поела...
- Я знаю. Она, наверное, и сама чувствует, что жизнь утекает из неё, и Праматерь уже послала за ней старуху с косой.
- Давно у неё это началось?
- Пару лет назад. Внутри всё болит, вес теряется, и в конце она просто просто стала такой, как сейчас. Последнее время боли стали невыносимы, и я пою её обезболивающими настоями, которые выписал ей доктор. В те дни, когда мне всё-таки удается заставить её проглотить хоть что-то.
- Отец, мне так стыдно, что я тогда ушел, оставив вас с матерью. Я хотел вернуться, но...
- Оставь эти разговоры. - Агрус махнул рукой, словно отмахиваясь от них. - Сейчас важно, что ты всё-таки вернулся. Пусть и не в самое радостное время.
- Прости меня. - Фаррен стоял, потупив голову.
- Будь с ней. Возможно, это её последние дни...
Договорить Агрус Торн не успел. В дверь внизу настойчиво, и весьма громко стучали.
Когда он спустился, в холле его ожидал тот самый человек, который сорок лет назад оплатил ему наверное, самый значимый заказ в его жизни.
Нет, не тот же самый человек. Нет всех этих уродливых шрамов на лице, да и глаза совершенно другие. Возможно, брат, или ближайший родственник. Не мог же человек нисколько не постареть за почти полвека.
- Вы, уважаемый мистер Торн, тоже не намного постарели. - Ответил вошедший, будто прочтя его мысли - Век ваш дольше, и глаз острее, и рука пудовый молот без дрожи поднимает.
- Мы знакомы, простите? - Спросил Агрус.
- Ах, я ведь не представился, прошу простить. Меня зовут Велер, и тот, кто приходил к Вам когда-то давно, приходится мне родным братом.
- Старшим братом? - Предположил Агрус. А про себя подумал:
- Мы, уважаемый мистер Торн, весьма продолжительное время пытались выяснить этот вопрос. Правда, потуги наши никаким успехом так и не увенчались. Собственно, я пришел к Вам по некоему конкретному вопросу, совершенно не касающемуся моих братьев. Скажем, так, остальных братьев. И, учитывая то, что ваш близкий человек на пороге иного мира, я не заберу у Вас много времени.
- Откуда вы знаете?...
- Про Вашу супругу? Уж поверьте, не нужно даже лезть к Вам в голову, чтобы понять это. Ваше подавленное состояние, и этот запах, пропитавший дом говорят сами за себя.
Агрус Торн не нашелся, что ответить Велеру, только молча пододвинул к себе тяжелый деревянный стул, и уселся, свесив голову. Велер, так и остался стоять.
- Я думаю, нет надобности повторять, что когда-то давно к Вам с некоей просьбой приходил мой братец. И я чувствую, что он заказал у Вас что-то настолько уникальное и редкое, что это не могло не отобразиться в эфире.
- В чём отобразиться? - Переспросил Агрус.
- В эфире, в потоке, в волнении вселенной, называйте это, как вам будет удобно. Суть одна - это имело для него большую важность. И мне жизненно необходимо знать, что это такое было, и, не менее важно, из чего оно было сделано.
Агрус Торн некоторое время собирался с мыслями, пытаясь хоть как-то сосредоточиться.
- Он пришел почти сорок лет назад, и принес черный метеоритный металл, который имел очень высокую температуру плавления, а также невероятную прочность. Он назвал это ядром мёртвой звезды. Я выковал для него двенадцать ножей по его личным чертежам. Он весьма щедро расплатился, и с тех пор я его больше не видел, и, признаться, нечасто вспоминал до сегодняшнего дня.
После затянувшегося молчания Велер произнес:
- Я крайне восхищён вашим мастерством в кузнечном ремесле мистер Торн, но вы, сами того не подозревая, создали нечто настолько мощное, что я даже не могу предвидеть последствий. Не то, чтобы я обвинял Вас в этом, нет конечно же... Просто ножи эти обладают собственной индивидуальностью, и невероятной силой. По крайней мере, теперь я точно знаю, что ожидать от своего братца.
Прощайте, мистер Торн, большое спасибо за обстоятельный, и... емкий ответ. Светлых Вам дней.
Велер развернулся, и вышел на улицу, оставив Агруса Торна одного в холле.
Когда в Дол пришла война, жена Агруса Торна уже десять лет как была метрва. Сын отправился воевать добровольцем, и за второй год от него не было никаких известий. Полностью седой, но ещё не потерявший прежней крепости рук, Агрус занимался отливкой стволов для ружей и пистолетов, отливал пули, и ковал лёгкие и прочные кирасы для нужд армии.
В то утро он не спешил начинать работу. Накануне весь город буквально гудел от известий о том, что неприятель почти подошел к Долу, и многие жители спешно покидали свои дома, направляясь на юг; ближе к столице.
Агрус Торн достал последнюю сигарету из "табачной розы" - удивительного сорта табака, с едва уловимым сладким цветочным ароматом. Самой плантации уже лет двадцать как не было, и он не знал, выращивали ли где-то ещё такой табак.
