За ней стоял Серебряков, мокрый до нитки в своем спецпошиве.
– Ты чё, рекс? – удивился сержант.
– Прыгай, – услышал он.
– Куда?!
– Хочешь – на берег, – спокойно ответил ефрейтор. Мент царапнул кобуру и почувствовал холод стали, прижатой к его шее. Матрица чуть надавила, и струйка крови побежала за воротник.
– Прыгай, Толя, – просто сказала она. – Мне швартовы отдавать не надо…
Заскулив, сержант обрушился с борта в Угрюм-реку, благо было неглубоко, и побрел к берегу по пояс в ледяной воде.
– Готов? – спросила Валька.
– Готов, – ответил Серебряков.
– Тогда, Вася, вперед! – скомандовала Валька и полоснула лезвием по канату, удерживающему катер с кормы.
Через три секунды обвис и носовой швартов.
Мотор взревел и стал работать на малых. Валька вошла в кабину, села рядом с Серебряковым и сказала:
– Обратной дороги нет.
– Что?! Что ты сказал?! – Главмент вскочил из-за стола. – Повтори, падла!
Мокрый снизу и сверху сержантик стоял перед ним. На паркете набежала лужа.
Главмент затряс его за шиворот:
– Куда?! Куда они пошли?!
– К морю.
– К морю?! Зачем к морю?! Скока ты соляры загрузил?
– Четыре бочки…
– A-a-а, гад! – И кулак главмента свалил сержанта на пол. – Этого ж аккурат до Аляски хватит!
– Погранцам надо звонить, – тихо произнес сыскарь, притулившийся сбоку начальственного стола.
– Х…евцам! – заорал шеф. – Да у них один катер на все побережье, да не катер – «казанка» с будкой! Куда против нашего!
– Ладно, – взял себя он в руки через пару секунд, – сколько людей есть?
– Мы трое да дежурный, – вздохнул сыскарь, – все летуна да конвой ищут…
– У-у-у, ссука! – вновь взорвался шеф. – Ссука!
Какой-то глухой стук донесся с реки.
– Это что? – поднял голову главмент.
– «Метеор» с барыгами подходит, – неохотно ответил сержант.
– Так-так-так… – заговорил шеф, – до моря им главной протокой – сто верст, да губой – триста. По Звягиневой протоке «Метеор» проскочит? – кинул он взгляд на сыскаря.
– Должон, – пожал плечами тот.
– Пушки, пушки, «калаши» взять и бегом! – скомандовал главмент. – Так вот куда рыжье-то поплыло, вот сколько вас, голубчиков, было…
– Товарищ полковник! – вырос за стеклом дежурки пожилой капитан. – У рексов ЧП, оружейка вскрыта, Зубаткин бежал!
– Хорошо, хорошо, хорошо, – бормотал шеф, натягивая кожаную куртку, – мы на месте на два часа раньше будем, там им кляпец и приготовим, там мы вас, голубчиков, и залобуем. Готовы? Айда!
И через минуту в опустевшем райотделе остался только дежурный. Он опустился в кресло. Как безумные, звонили все три телефона. Откуда-то издалека раздался рев авиационных двигателей, и мелко задрожала ложечка в стакане чая в подстаканнике.
Катер, патрульный катер на подводных крыльях, свистел по поверхности Угрюм-реки, как ангел вод. Серебряков, сидя справа, держал штурвал. Ночь, непроглядная ночь неслась им навстречу, и только две полосы разорванной пополам реки белели, расходясь, позади.
– Скоро залив, – Валька глянула на часы, – там будем ждать рассвета, ночью в шхерах себя потеряем.
Внезапно ночь разорвал сноп света. Валька и ефрейтор инстинктивно загородились руками. Впереди, со стоявшего на фарватере «Метеора», загремел голос:
– Глуши мотор, суки! Стреляю!
И автоматная очередь брызнула по кабине.
Охнула и сползла, держась за плечо, Валька.
Ефрейтор сбросил скорость. Катер клюнул носом и завилял.
С «Метеора» снова застучал автомат – на сей раз вдоль борта.
– К берегу, к берегу, падлы! – злорадно неслось в мегафон.
– Ты жива? – спросил Серебряков, лежа на полу рядом с Валькой.
– Да-а-а, – простонала она.
– Крепко тебя?
– Вроде нет, но больно, – Валька стиснула зубы, – в руку…
И тогда ефрейтор, не думая, не рассуждая, подтянул к себе «дегтярева». Стукнула коробка, затем планка.
Солдат поднял пулемет, поставив его сошки на борт. В предрассветной мгле виднелись борта «Метеора» с закрепленными оленьими тушами, прикрытые мешками. Лица людей были неразличимы, но их победное настроение чувствовалось на расстоянии.
– Но ты мне, начальник, один хрен заплатишь, – процедил главный барыга, круглый человечек в зеленой с оранжевым «аляске», – сколько соляры сожрали…
Очередь с катера ударила в рубку, в борта, в иллюминаторы. Все – главмент, сыскарь, сержант, капитан «Метеора» и трое барыг с пьяненьким толмачом-тунгусом – бросились на пол.
Плетка крупнокалиберных пуль прошлась вдоль судна, еще раз, и еще, и нащупала баки.
В следующую секунду ночь разорвалась, и утро бросилось прочь от Угрюм-реки. Огненный гриб вырос на воде, и водяной пузырь поглотил то, что было «Метеором». Ничего и никого не осталось на черной воде, лишь тут и там догорали обломки да плыла, плыла по течению к студеному морю невесть как уцелевшая оленья туша.
Оленей барыги в тундре возле Жиганска били с вертолетов и набили немерено забавы ради.
С собой же взяли немного.
Кому они нужны, эти олени-то? Только место занимать.
– Перевяжи, – шепнула Валька. – А ты все-таки мужик.
