– Надя, Надя, я прошу тебя… – По изуродованному лицу Нефедова с чуть подсохшей коркой на месте левой брови текли струи дождя, и хлопковые, ватные комочки снега неохотно таяли в потеплевших и мокрых, коротко остриженных волосах. – Еще есть время, Надя. У нас почти нет шансов уцелеть, пожалуйста, вернись к матери…
– Нет, мой Король… Или ты раздумал на мне жениться?
– Нет, не раздумал, моя Королева…
– Значит, и не о чем больше говорить. Поторопимся – мне подозрительны эти огни…
От КП аэродрома, впереди еще невидимой в сумраке машины, неслись два столба света.
– Что же, тогда вперед! – Летчик чуть подтолкнул Надю к стремянке. – Вперед и вверх, моя Королева!
В кабине бомбардировщика было тепло, отопление работало, и таинственно мерцали зеленым и синим лампочки приборов.
Глухо замычал Зубаткин, брошенный тюком у переборки, перед входом в грузовую кабину.
Нефедов опустился в кресло командира и начал щелкать тумблерами.
Надя заняла место штурмана. Прямо перед ней, в навигационном бортовом комплексе, располагалась счетная машина «Гном». И даже ей, несведущему в авиации человеку, было ясно, что эта техника ненамного надежнее арифмометра.
Нефедов усмехнулся:
– Ничего, родная, летать можно без всего – были бы крылья…
«Косынка», летний чехол, с кабины была давно скинута, и винты, нехотя дрогнув, начали медленно вращаться, разбрасывая тысячи и тысячи брызг. Пятые сутки висел над городом чичер
Впрочем, брызги превратились в искры – командирский уазик подлетел и ослепил кабину фарами.
Выскочивший из кабины подполковник – командир корабля – бешено застучал рукояткой пистолета по стойке шасси.
– Леша! Леша! Ты с ума сошел! – кричал он.
Винты вращались все быстрей. Гром заполнил аэродром. Нефедов откинул плексиглас «фонаря».
– Иван! – закричал он. – Иван, уйди!
Но командир не слышал его.
Потом, подняв голову и отскочив, когда огромный самолет чуть дрогнул, начиная движение, он встретился глазами с Нефедовым.
Тот покачал головой и спокойно показал ему рукой – отойди, Иван… И подполковник отошел.
…Серебристая птица, встав на конце летного поля, дрожала крупной дрожью, готовясь к прыжку.
Бешено сигналя, на полосу мчались бензовоз и пожарка, намереваясь перекрыть дорогу, и Нефедов, понимая, что колебаться больше нельзя, пустил самолет скользить – сначала еле-еле, но с каждой секундой все быстрей, быстрей и быстрей, по пленке керосина и воды, покрывшей бетонку.
Мелькнуло белое лицо подполковника, метнулись в стороны автомобили, не успевшие встать поперек полосы, замелькали назад, назад, в темень и пустоту аэродромные огни, и Нефедов потянул штурвал на себя.
– Решение? – спросил он.
– Взлетаем, – ответил он сам себе.
И, чуть повернувшись к жене, объяснил:
– Таков порядок. Видишь, условный рефлекс…
– Что стряслось? – Трехзвездный генерал Айронсайд стремительно вошел в дежурный блок станции слежения космических войск США на Аляске. – Кому потребовалось будить меня под утро?
– Взлет ТУ-95 у русских, – ответил, не поворачивая головы, оператор.
– Плановый? Откуда?
– Из низовий Лены.
– Тикси? Но там нет самолетов!
– Нет. Со старой полосы в тундре.
– Но она законсервирована, там же только обслуга!
– Это тот бомбардировщик, что сел там две недели назад.
– Что за черт! Но он же должен был там и остаться! По крайней мере, до весны! – Генерал прикусил язык. Данные разведки не стоило озвучивать даже среди своих.
На дисплеях компьютеров и на огромном – вполстены – экране высветился пунктир ТУ-95.
– Что все это значит? – став очень серьезным, спросил Айронсайд.
– Данные со спутника, генерал, – наклонился к низенькому генералу вошедший майор. – Взрыв на реке в том же районе. После перестрелки.
– Да что у них происходит? Чей экипаж?
– Неизвестно.
– Боекомплект?
– По нашим данным, полный. Они не разгружались.
– Что?! Вы хотите сказать, что у нас под носом неожиданно поднялся в небо русский бомбардировщик, полный ядерных бомб?!
– Ракет, генерал. Полный. Крылатых ракет с боеголовками…
Айронсайд застонал.
– Кто у нас сейчас в том квадрате?
– Экипаж полковника Брауна. На полном ходу спешит к русскому.
– С русским пытались связаться?
– Молчит.
И генерал вспомнил, что, как заклинание, сам повторял подчиненным: если русский экипаж молчит, это – тревога!
– Вызывать. Вызывать. Вызывать русских, – прошептал он.
Ему подали кофе и зачитали фамилии русского экипажа.
– Генерал! – подбежал радист. – Данные перехвата – самолет угнан штурманом Нефедовым, русские пытаются его образумить по рации!
– Куда он направляется? – белыми губами прошептал Айрон-сайд.
– На Москву.
– Боже… – простонал генерал. – Боже…
Через десять минут три звена истребителей поднялись с Аляски.
