– Андрей Сергеевич отвезет вас к будке телефона-автомата. Номер у меня есть.
– Что нужно сказать?
– Хотите встретиться и договориться о вознаграждении за молчание. Что у вас имеются веские доказательства. Намекните на пистолет. И получит он его только тогда, когда будут переведены деньги на нужный счет. Надо же позаботиться о некоторой безопасности.
– А может просто номер счета указать? И ждать?
– Нам не это интересно, вы же понимаете.
– Да, да. Блин! Я совсем что-то перестала соображать.
– Если вы боитесь, так это понятно.
– Не боюсь, все нормально.
– Тогда нечего откладывать. Время встречи назначьте часов на десять, на старой овощебазе. И ни о чем не беспокойтесь милая Нина Николаевна.
«Ни о чем не беспокойтесь! Легко сказать». Ладонь повлажнела, и трубка выскальзывала из нее. Солнце сверкало, лучи били прямо в лицо, даже очки не спасали. Пришлось отвернуться. Стало совсем неудобно находиться в тесном пространстве. Гудки как долгое эхо отзывались внутри головы. Когда вернусь в номер нужно выпить анальгину что ли! Машина Андрея Сергеевича была мне видна и это хоть немного, но успокаивало.
Для того чтобы настроиться на разговор, вспомнила как выглядел на фотографиях мистер Икс. Лет тридцать, тридцать пять. Среднего роста, широкоплечий, темно-русые волосы. Красивое лицо с правильными чертами, большими зелеными глазами. Немного портили его узкие губы. Но женщинам определенно нравиться и пользуется этим. Еще бы! Никакого живота, второго подбородка, подтянутая фигура.
Пульс участился, трубку, наконец, сняли.
– Да. Слушаю вас.
– Здравствуйте, Глеб Александрович.
– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.
– Это совершенно не нужно.
– Интересно. И по какому поводу же вы звоните? – голос сразу стал намного суровее.
– К сожалению Разуванов Кирилл Семенович скончался так неожиданно. И я подумала, что в сложившейся ситуации могу обратиться к вам.
– И про какую ситуацию вы толкуете уважаемая?
– Убийство жены Вяземского.
Непродолжительная пауза.
– Все ясно. Вы женщина, с которой Петруша загулял на курорте?
– Можно и так выразиться.
– Чего нужно?
– Встретиться с вами и договориться.
– Где и когда?
– Сегодня на старой овощебазе, часов в десять. Подходит?
– В одиннадцать.
– Хорошо.
Как некрасиво бросать, трубку не попрощавшись. Ну, да ладно, простим.
Тихо накрапывал дождик. Самая подобающая погода для «стрелки», скверная, еще более усиливающая мрачную обстановку овощебазы. Я передернула плечами от влажности. Крыша напоминала решето, и на какое бы место не перемешался, все равно получалось, что мелкие капли падают то на лицо, то за шиворот.
Где-то рядом засел в засаде Андрей Сергеевич. «Для подстраховки». Выбитые стекла, стеллажи, покрытые солидными слоями пыли, хлам во всех углах. Надписи странного содержания на стенах. В английском ни бум-бум, поэтому понять, о чем страдает нынешняя молодежь, не удалось. Вдалеке виднелся проход в другие помещения.
В кармане ветровки у меня лежал диктофон. Небольшой, современный. Наличие такой штуки в закромах у Матвея Ивановича сильно удивило.
– Откуда это у вас?
– Ниночка, разве важно откуда? Важно зачем. Вам нужно обязательно весь разговор записать. И по дороге обратно будьте начеку.
«Начеку, конечно. Хоть бы газовый баллончик дали!». Желудок был похож на лед в стакане, медленно перекатывается и холодит края бокала и пальцы, неприятное ощущение.
Шорох. Захрустело стекло, рядом с главным входом. Я переступила ногами и нашарила лихорадочно пальцами между складок ткани кнопки на диктофоне и включила. Он подходил, осторожно оглядываясь, пытаясь увидеть, видимо в темноте сообщников.
– Добрый вечер.
– Добрый…
– Извините не в курсе вашего имени, отчества.
– Это не важно.
Покивав, остановился напротив меня и уставился в упор.
– И? Может, объясните, почему мы здесь встречаемся и зачем?
– Если вы даже не подозревали, зачем и почему, то послали бы меня еще по телефону.
– Резонно.
Почесал бровь.
– Говорите, говорите. Я слушаю.
– Нечего больно-то много болтать, все просто. Вот листок, – я достала его из ветровки, – На нем написаны сумма и номер счета, на который нужно перевести деньги.
– Или?
– Или пистолет, который вы подбросили Пашутину Всеволоду Игоревичу, обнаружиться в самом неприятном для вас месте.
– Хм. Круто!
Подошел почти вплотную. Я отшатнулась, но от него шла просто шквальная волна гнева и ненависти.
– Откуда же ты взялась курица? Ни в жизнь не поверю, что все это одна провернула.
И выдернул листок из моих пальцев.
– Ну и запросики у тебя моя милая.
– Мы на ты?
– Такие близкие отношения с моим банковским счетом подразумевают огромную долю родства.
– В течение двух дней перечислите и получите обратно пистолет.
– Понятно. Каким образом возвратите?
– Возвратим. Не беспокойтесь. А сейчас извините мне нужно идти.
Он отошел в сторону и галантно поклонился, пропуская меня.
– Вы первый.
Поворачиваться к нему спиной не было никакого желания.
– Боишься? И правильно делаешь. Надежда только на то, что тебя хорошо страхуют.
Развернулся на пятках, чуть искры не полетели, и ушел.
