Последний воин полностью

— Иара Элътерруса — хорошего человека и писателя, без которого все мои рукописи никогда бы не встретились с типографской бумагой;

— Сергея Садова — за десятки дорог для тех, кому тесно в нашем мире; «от моих героев — его героям!»;

— Тимура Лея — когда-то в стране, которой больше нет, научившего меня, как держать настоящий меч;

— Илью Морозова — того, из чьих воспоминаний о детских играх и суевериях родилась Ломион Мелиссэ;

— «Рысёнка» Тар-Кириана (из Чёрных Нуменорцев) — за увлечённое и восхищённое раскрытие природы очарования Великим Злом;

— Павла Зубкова — главного героя, живого и реального. Nai hiruvaluë Valimar. Nai eluë hiruva.

Я искренне извиняюсь перед отставным лейтенантом армии Её Величества, ветераном Первой мировой войны, профессором Оксфорда Джоном Роналдом Руэлом Толкиеном за то, что вторгся в его мир.

Спасибо Вам, профессор!!!

На ночь остановились под крышей. Гарав не поинтересовался, как называлось село, — но жили в нём пригоряне, и кардоланскому рыцарю и его оруженосцам хоть и опасливо, но без вопросов предоставили место для ночлега. В пристройке небольшого трактирчика — каменного, с низкими балками (без потолка) под крышей, закопченной с давних времён огнём большого открытого очага, — отыскалась комнатка с широкой низкой кроватью, одной на троих. Пол был устлан слоем свежей соломы, от кровати пахло выстиранным дочиста льном. Гарав обшарил все углы и складки ткани, в результате чего Фередир, недоумённо поглядывавший на друга, поинтересовался наконец:

— Ты что ищешь?

— Тараканов и клопов, — лаконично ответил Гарав, не прерывая своего занятия.

Фередир озадаченно подумал и уточнил:

— А без них ты что — не можешь спать?

Эйнор, стоявший у узкого окошка и внимательно смотревший наружу, неожиданно весело засмеялся. Гарав сделал вид, что его это вообще не касается. Но насекомых тут и правда не оказалось…

…Село, названия которого Гарав так и не узнал, стояло в стороне от торной дороги, на северных склонах гряды холмов. Дорога шла по южным, проскакивала перевал, стиснутый между двумя скальными выходами, и уводила дальше на юго-восток — а к селу через холмы вела скорей тропка, чем дорога. Видимо, это был один из тех полузатерянных мирков, где люди живут десятилетиями в одном и том же ритме и не испытывают от этого особых неудобств. Но то, что Рудаур — нуменорское княжество, а Руэта — самозванец, тут всё-таки помнили. Достаточно крепко помнили.

Вечером — видно, тоже по обычаю — в трактире собрались чуть ли не все мужчины села: попить пива и обсудить жизненную ситуацию. Кардоланцев обходили стороной — гостеприимство гостеприимством, а в такие дела лучше не лезть, чтоб всегда можно было сказать: приехали, отдохнули, уехали — трактир же! А кто такие — не, не знаем, не назывались, не представлялись, мы люди мирные и тихие…

Юноша и мальчишки вышли в общий зал, чтобы поесть и тоже выпить пива. Доспехи они оставили наверху, но мечи и кинжалы висели на поясах у всех троих. Пиво тут оказалось очень даже ничего — по словам Фередира, а вот Гарав так и не мог понять, какое различие между одинаковыми горькими жидкостями в разных трактирах, харчевнях и кабачках, — а на ужин предложили целую гору жареных карасей, штук полста. Небольших, но прожаренных вместе с плавничками и хвостиками до хруста, очень вкусных и буквально за медяки — сказывалась близость реки. Повар умело надсёк рыбок поперёк, и мелкие косточки — проклятье речной рыбы — почти не ощущались, а от хребта мясо отставало исходящими паром половинками.

Гарав увлечённо хрустел хвостиками и плавничками. Рыбу он обожал чуть меньше, чем грибы. Но на этот раз спутники не морщились и не принюхивались, как было с грибами, — лопали, хватая из-под рук друг у друга. А что местные на них не обращали внимания — так оно и к лучшему.

— Вкусно, — признал Эйнор. Щёки у него были совершенно не по-рыцарски перемазаны маслом, на котором жарились карасики. — Но тунец в вине вкусней.

— Хрень, — отрезал Гарав. Тунца в вине он никогда не пробовал, но повторил воинственно: — Хрень. Морская рыба не может быть такой вкусной, как речная.

— Не ел — и молчи! — возмутился за рыцаря Фередир. — Приедем в Зимру — угощу тебя. Эйнор, помнишь ту таверну на набережной — «Пьяный тунец»?