Поездка была неспешной и долгой. Леон не пытался понять, что происходит, ему казалось, что все его нервы превратились в оголенные провода. Осталась только цель: добраться до нее. А уже когда он увидит Анну, убедится, что она жива, можно будет разбираться, кто во всем виноват и как с ним поступить.
Леон ни к чему не готовился, поэтому просто не был способен на удивление. Когда фургончик наконец остановился и его выпустили, он безучастно отметил, что оказался в каком-то загородном санатории. Хотя нет, не санатории… Вывеска гласила, что это реабилитационный центр.
Но разница с санаторием была не так уж велика. На территории, огороженной высоким металлическим забором, располагались два больших кирпичных здания и с десяток одноэтажных коттеджей. Между ними змеились посыпанные блестящим гравием дорожки, цвели клумбы, чуть заметно волновались на ветру большие пушистые туи. То тут, то там попадались беседки и качели, на которых устроились пациенты. Одних сопровождали медсестры, другим было дозволено гулять самостоятельно.
Здесь не было ощущения закрытого объекта. Напротив, все вокруг дышало спокойствием, это было мирное место, открытое для кого угодно — если этот кто угодно получил право находиться здесь.
Высадив Леона, фургончик почти сразу тронулся с места. Территорию он не покинул, просто направился туда, где, скорее всего, располагалась столовая. А Леон так и застыл на площадке перед центральным входом, растерянный, откровенно лишний здесь. Пациенты косились на него с явным недоумением, он же не знал, куда двигаться дальше.
Вот тогда он и увидел женщину, спешащую к нему. Она была невысокой и миниатюрной, из-за этого издалека ее можно было принять за подростка. Но когда она подошла поближе, стало видно, что ей лет тридцать пять-сорок и что она следит за собой. Женщина была подтянутой и ухоженной, косметикой почти не пользовалась, носила стильную стрижку каре. Лицо женщины было красивым и строгим, голубые глаза изучающе смотрели на Леона. Она была в простом сером платье, но то, как с ней здоровались пациенты, выдавало в ней местного врача.
Леон сразу догадался, кто это, а когда она заговорила, убедился, что был прав: ее бархатистый голос невозможно было забыть.
— Рада встрече, Леонид. Я Мира, добро пожаловать.
— Простите, но я не настроен на беседы. Мне нужно ее видеть!
— Я вас понимаю. И все же не спешите: мы оказались в такой ситуации, когда спешка опасна. Прошу, пройдитесь со мной.
Если бы он хотя бы догадывался, где находится Анна, он не стал бы тратить на это время. Но он ничего не знал, и все его усилия ушли на то, чтобы казаться обычным посетителем и не привлекать к себе внимания.
Мира оценила это:
— Знаете, я начинаю понимать, почему она выбрала именно вас. Мне странно было узнать, что у Анны Солари появился… хм… спутник жизни. Но теперь, когда я вас вижу, я признаю, что именно такого человека и не хватало рядом с ней.
— Вы хорошо знаете Анну?
— Мы были знакомы до этого прискорбного случая. Она знала, чем занимаюсь я, я знала, чем занимается она.
— Могу ли и я это узнать? Насчет вас.
— У меня, как видите, два бизнеса, — Мира обвела рукой окружавшую их территорию. — Первый — это реабилитационный центр для тех, кто перенес серьезные травмы. Второй — это больница для людей, которые очень не хотят привлечь к своему здоровью ненужное внимание.
— Для преступников?
— Вовсе не обязательно. Я просто никогда не спрашиваю, кем работает мой клиент. А если и знаю по каким-то обстоятельствам, то не придаю этому значения. Я могу соглашаться или не соглашаться лечить определенного человека, вот мой выбор. Но если я приняла пациента, я несу за него полную ответственность до момента выписки.
— Так было и с Анной?
— Да. И то, что она здесь, должно служить для вас лучшим доказательством того, что я не работаю исключительно с преступниками. Анна Солари поступила ко мне с пулевым ранением, угрожающим ее жизни.
Сдерживаться ему становилось все сложнее.
— Кто в нее стрелял?
— Это она расскажет сама.
— Она может говорить?
— Естественно, поэтому я вас и пригласила, — кивнула Мира. — Ваша встреча не будет долгой, но вы сможете побеседовать. А пока слушайте меня, Леонид. Анна знает, кто в нее стрелял. Она сразу сообщила мне об этом. Поэтому она обратилась именно ко мне: ей нужна была не только медицинская помощь, ей нужна была защита. Скажу честно, я до последнего сомневалась, готова ли я рискнуть своими пациентами ради нее. Не поймите меня неправильно, мы не друзья, и у меня не было личных причин спасать ее. Это было чисто деловое решение, которое, как вы знаете, я приняла в ее пользу.
— Что я должен сделать за это?..
— Вы — ничего. Все финансовые вопросы мы решим с Анной. Вам я рассказываю это для того, чтобы вы поняли: она по-прежнему в опасности. За минувшие дни никто не пытался добраться до нее, так что я полагаю, что ее местоположение пока не обнаружено. Теперь медицинская угроза ее жизни отпала. Я лично провела операцию и могу гарантировать: Анна легко отделалась. Но если до нее доберется тот, кто стрелял, это изменится. Ее необходимо забрать отсюда.
