Ярик старался вести себя спокойно, но у него просто не получалось. Его переполняли возмущение и нервное перевозбуждение, поэтому, войдя в спальню Анны, он сразу принялся наматывать круги перед окном. Это, да еще тот факт, что он был покрыт блестками, вызвало новый приступ смеха — но вспышка боли стала лучшей причиной успокоиться.
Леон сначала остановился на пороге, собираясь сдерживать приятеля, если понадобится, однако Анна сама попросила его уйти. Во-первых, при нем Ярик опять будет срываться в бесконечные обвинения и стесняться куда больше, чем при ней. Во-вторых, скоро должна прийти на осмотр Мира, и ее нужно будет впустить.
Когда за Леоном закрылась дверь, Ярик не выдержал.
— Мне кажется, я от этого никогда не отмоюсь! От меня пахнет духами почище, чем от секретарши, у которой десять лет не было мужика и она уже согласна на все!
— Интересные у тебя метафоры, — сдержанно указала Анна.
— Я был в гей-клубе, Аня! Я! В гей-клубе! Если об этом кто-то узнает… Это же… Пиз…
— Угомонись, общую мысль я поняла.
— Это нельзя понять!
Словно желая продемонстрировать ей степень своего грехопадения, он показал Анне буклет, явно захваченный из клуба. На нем два молодых человека в обтягивающих комбинезонах, покрытых стразами, страстно целовались под сияющим диско-шаром. Подпись сообщала, что это место, где всем рады. Правда, Анна подозревала, что под «всеми» здесь подразумеваются далеко не обладательницы двух Х-хромосом.
Ярик держал буклет за уголок, двумя пальцами, и вид у него был такой несчастный, словно теперь ему обязательно придется сыграть свадьбу с одним из мужчин с обложки. Вот в этом и проявлялись типичные черты альфа-самца: само подозрение в гомосексуализме было для него страшной травмой. Как же! Это же он! Собственно, для любого гетеросексуального мужчины в этом есть определенный страх, Анна давно заметила, но для Ярика все переходило в суеверный ужас. Почти на уровне «А вдруг это заразно?!»
Но он, сам того не подозревая, наглядным примером объяснял, почему так тщательно таился Тимур Таборевич. Он ведь тоже по-своему был альфой: главный тренер, качок, мужик до мозга костей! Такому, как он, полагалось иметь по одной любовнице на каждый день недели. Да минимум по одной! Если хочешь быть мачо — будь и покорителем женских сердец!
А что делать, если женщины не привлекают? Таборевич, похоже, не мог даже изобразить нормальные отношения или переспать с женщиной «для отвода глаз», чтобы у коллег был повод обсуждать его любовные победы. Ему приходилось поддерживать репутацию сплетнями, которые распускал он сам, а свои истинные желания держать в строжайшем секрете.
Теперь понятно, что он не может быть Матадором. Не из-за своей ориентации, а потому, что он был на виду, когда они считали, что он где-то скрывается. Анна не сомневалась, что при более тщательной проверке его связей в гей-клубе окажется, что он был там в дни убийств. Правда, Таборевич так боится самого себя, что в полиции это алиби не предъявит. Так ведь до полиции и дело не дойдет, официально его никто ни в чем не подозревает!
Между тем Ярик продолжал метаться по комнате, отчаянно пытаясь смахнуть с себя разноцветные блестки.
— Ты на кой туда полез? — полюбопытствовала Анна. — Заглянул бы в клуб, увидел, что там, и шел обратно!
— Я убедиться хотел.
— В чем?
— Что он не водит нас за нос! Понимаешь, этот Таборевич… Лично я его не знал, но видел фото, Леон о нем рассказывал… Я никак не мог подумать, что он…
Ну конечно. В мире Ярика это было чудовищное несовпадение. Как она сразу не догадалась?
— Вот я и подумал: а что если он заметил слежку и теперь дурит меня? — продолжил Ярослав.
— Ты же сам сказал, что он очень уверенно прошел этот маршрут.
— Может, это отвлекающий маневр! Он знал, что я убегу, как только увижу, куда он намылился. Я решил не убегать!
— Поздравляю с новым опытом.
Разоблачить обман Таборевича Ярику не удалось, потому что не было никакого обмана. Наблюдение показало, что Тимура там очень хорошо знают. Ярик попробовал осторожно расспросить других постояльцев, и версия подтвердилась. Таборевич был богат и одинок, дома его никто не ждал, поэтому большую часть времени он проводил там, в клубе. Он специально выбрал отдаленное заведение, где его никто не увидел бы, где было запрещено делать фотографии, о котором знали только избранные. Тимур не мог допустить, чтобы слухи об ориентации главного тренера сгубили «Суприм»!
Так что Ярославу пришлось уйти оттуда — в блестках и возмущении. Он поехал к себе, с трудом дождался утра и сразу направился к загородному дому. Его мельтешение веселило Анну, а результаты его работы несколько удручали. Тимура Таборевича можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Но в этом списке и нет больше никого!
В дверь ее комнаты постучали, и Леон предупредил:
— Аня, Мира здесь.
— Это мой лечащий врач, — пояснила Анна. — Будь любезен, освободи пространство, меня сейчас будут осматривать.
— Как скажешь. Пойду утоплюсь в растворе хлорки!
— И прекрати утрировать, ничего тебе не будет.
