Это было странно и по-своему даже любопытно. Леон приехал в небольшой провинциальный город один, но в то же время Анна была с ним. Ее голос звучал в наушнике, закрепленном у него на ухе, она могла получать картинку через портативную камеру, которую он привез с собой. Леон подозревал, что однажды местный интернет все-таки подведет их, но пока все шло отлично.
Он все равно предпочел бы, чтобы она на самом деле была с ним. Однако это пока невозможно, и приходилось довольствоваться тем, что есть. К тому же, такая связь не только давала Анне возможность наблюдать за происходящим, Леон тоже знал, что у нее все в порядке. Конечно, она убеждала его, что до тех пор, пока в доме похищенный мальчишка, ей ничто не угрожает. Так ведь еще раньше она говорила, что Юпитер никогда в жизни ее не тронет, а чем все кончилось!
— У меня такое ощущение, что я попал в один из тех фантастических фильмов, которые смотрел пацаном, — признал Леон. — Ну, знаешь, те, где у героя крошечный микрофон в ухе, и он постоянно общается с какой-то Центральной. Или «Хьюстон, у нас проблема!»
— Будущее уже сегодня, — отозвалась Анна. — Я этому не столько удивляюсь, сколько радуюсь. Если бы не развитие технологий, период моей реабилитации был бы менее продуктивным — и более печальным. Как думаешь, за день управишься?
— Буду очень стараться.
Им удалось получить только два адреса, связанные с прошлым Арсения Гончарова: квартиры, где он вырос, и фирмы, на которую работал. Был еще дом в деревне, куда позже переехала его мать, но то здание, насколько было известно Леону, сгорело, толку от него не было бы.
Да и эти два адреса не давали никаких гарантий. Начать Леон решил с его квартиры и оказался перед старым, потрепанным временем домом. Когда сюда въезжала семья Гончаровых, дом был еще новым — а Арсения не было даже в проекте.
Квартиру давно продали, и новые жильцы понятия не имели, кому она принадлежала. Но Леон изначально делал ставку не на них, а на соседей. Соседи знают все, среди них найдется хотя бы парочка любителей сунуть нос не в свое дело. Другой вопрос, что придумывать они могут больше, чем знать наверняка, но это уже неизбежный риск.
В восьмидесятые-девяностые соседей, готовых поболтать о семье Гончаровых, наверняка было немало. Сначала из-за того, что они богато жили, потом — из-за аферы, в которую оказался втянут отец семейства. Но прошли не годы даже, а десятилетия, и местных сплетников уже не осталось. Леону пришлось побродить по этажам, он почти отчаялся, пока не обнаружил, что за это время на лавку у подъезда уселась старушка — которая вполне могла помнить всю историю этого дома.
Анна тоже ее заметила:
— Любопытный объект. Может страдать проблемами с памятью и отличаться поразительной нелюбовью ко всему свету. А может, наоборот, будет рада хоть с кем-нибудь поболтать. Попробовать стоит!
Леон заранее придумал, как объяснить свой интерес к семье Гончаровых: он решил не слишком отдаляться от истины. С собой он захватил полицейское удостоверение, ненастоящее, но способное обмануть любого, кто не был профессионалом. Он представился и заявил, что расследует дело, в котором Арсений Гончаров стал подозреваемым, и теперь полиции нужно узнать все о его семье.
Старушка оказалась не из доморощенных церберов, она была ближе к тем сказочным персонажам, которые любят весь мир и всех вокруг считают внуками. А главное, имя Гончарова было ей знакомо.
— Сенечка? — удивилась она. — Что случилось с Сенечкой? Не слушайте никого, такой хороший мальчик!
— А вот и Клондайк, — прокомментировала Анна.
Реагировать на нее Леон пока не мог, он был сосредоточен на разговоре.
— Вы знали семью Гончаровых?
— Конечно, знала! Мы были из первых… Из тех, кто в восьмидесятом получал этот дом! Они были младше меня, и я сразу подумала: какие милые детки! Какая образцовая семья! Такие крепкие семьи только в Союзе и были, сейчас уже не то… Он и она, ребеночек, все как положено! И никто же не думал тогда, что «мне надо карьеру сделать, пожить для себя» — тьфу ты!
Рассуждения старушки о проблемах нового поколения Леона не слишком интересовали, его больше смущало расхождение в датах. Да и Анна не осталась в стороне:
— Гончаров родился в восемьдесят первом, старушенция что-то путает.
— Мы точно об одной семье говорим? — уточнил Леон. — Насколько мне известно, в восьмидесятом Арсения Гончарова еще не было.
— Не было, — с готовностью подтвердила старушка.
— Так с каким же ребеночком они получили квартиру в восьмидесятом?
— Со старшеньким своим, Олежкой! Чудо что за ребенок был! Улыбчивый, скромненький, очень воспитанный. Было ему тогда годика три-четыре, более послушного мальчика я в жизни не встречала, а я долго живу. Сенечка родился через год. Разве не прелесть? Семья с двумя детками!
— То есть, родители у него были хорошими?
— Самыми лучшими! Папа его тогда еще честно работал, инженером, это потом уже он… А тогда — нет. Мама дома сидела, куда ж ей работать с двумя маленькими детками! Светлые люди. Но со светлыми людьми почему-то беды и происходят…
— Бывает иногда. Что у них случилось?
