Когда пришли результаты ДНК-экспертизы, Антон Чеховский не поверил своим глазам. Вся эта идея казалась ему сомнительной, если не сказать бредовой. Если бы ему предложил такой тест кто-то другой, он без сомнений отказался бы. Но Анне Солари он достаточно доверял, чтобы рискнуть. Даже так, он предполагал, что, скорее всего, это ни к чему не приведет, и у него появится повод в будущем подшучивать над этой девицей.
А результат теста оказался положительным. Мало того, что кость была человеческой, так еще и человек, которому она принадлежала, приходится близким родственником одному из тех, у кого взяли остальные образцы!
Антон, естественно, сразу же связался с Солари, дело не терпело отлагательств.
— Откуда эта кость? И что, дьявол вас всех подери, тут происходит?!
Он никогда еще не срывался так откровенно, только не на работе. Но даже для спокойного, как удав, Антона Павловича существовал предел, который давно уже был пересечен.
— Это кости матери Арсения Гончарова, — ответила Анна, причем так невозмутимо, будто ожидала, что он и сам догадается.
— Что?!
— Успокойся, пожалуйста. Я сейчас все тебе объясню. Когда Леон нашел эти кости в доме подозреваемых, я сразу предположила, что это не мелочь, не сувенир. Версии с тем, что это не кость вообще или что она звериная, я сразу отмела, потому что они мне ничего не давали. Я предположила, что она человеческая. Ее не просто сохранили, из нее сделали амулет. Следовательно, она имела очень большое, тотемное значение для убийцы. Кто это может быть? Или принципиально значимая жертва, или близкий родственник — потому что родственники часто имеют для серийных убийц особое значение. С жертвой кровной связи не было бы, но проверка все равно нужна. И вот я слышу твое сообщение и со знанием всего, что мне уже известно об Арсении Гончарове, делаю вывод, что это его мать, пропавшая без вести много лет назад.
— Ты все-таки больная, — устало произнес Антон. — Не так, как твои клиенты, но все равно больная.
— Да, мне уже говорили.
— При чем тут вообще Гончаров?!
— А это как раз занимательная история.
Она рассказала ему все. Это было непохоже на Анну Солари — такая откровенность, прямым текстом! Она предпочитала бросать намеки и подводить его прямо к убийце, не называя имен. Но сейчас ее что-то сдерживало, что-то связанное с ее недавним исчезновением, и ей приходилось играть по-новому.
Все, что она говорила, было невероятно. Так просто не бывает, и Антон искал в ее рассказе несовпадения, к которым мог бы придраться, но не находил. Там, скорее, были пустоты, однако это от недостатка знаний. Костяк истории уже сформировался.
Арсений Гончаров был достаточно силен, чтобы совершить эти преступления. Тяжелое детство давало ему мотив. Причина и возможность — все есть! Чем больше рассказывала Анна, тем крепче становилась уверенность Антона: это действительно он.
Но с точки зрения закона, это мало что значило.
— Его необходимо арестовать как можно скорее, — подытожила Анна. — Здесь у нас не просто сообразительный преступник, умеющий наблюдать. Гончаров — хакер, он уже стер все следы, которые могли навести на него подозрение. Он будет поступать так и дальше! Он избавится от улик, постарается обеспечить себе алиби. Я уже не говорю о том, что он однажды подобрался к твоей семье, доказал, что склонен к шантажу.
Напоминание об этом отозвалось вспышкой гнева в душе Антона — и все равно он не спешил соглашаться.
— Я не могу его арестовать.
— Не хочешь или не можешь?
— При чем тут мое желание? Я верю тебе, если ты об этом. Ты сумасшедшая, но это не мешает тебе быть умной. Да, возможно, он и есть наш убийца… Но даже зная это, я ему ничего не сделаю.
— Не хватает улик? — сообразила Анна.
— Не хватает? Солари, да их вообще нет!
Недоказуемым в этой истории было практически все. Насилие над Арсением в детстве подтверждается только словами его отца — мошенника и бывшего зэка. Соседи утверждают обратное — и вряд ли одна бабка это помнит, найдутся и другие. А даже если насилие удастся доказать, что толку? Это делает его несчастным ребенком, но никак не преступником.
На всех местах работы его характеризовали только положительно. То, что он скрыл от руководства «Суприма» часть своей биографии, — не нарушение, а его личное дело. Это ведь не связано с его нынешней работой! Он не был знаком с жертвами и никогда не появлялся рядом с ними при свидетелях. Нет вообще никаких оснований считать его убийцей! И почти нет оснований считать эти убийства серией…
Гончаров был достаточно умен, чтобы остаться чистым перед законом, а это большое достижение. Ну а то, что на дни убийств у него нет толкового алиби, — ерунда. Презумпция невиновности никуда не исчезла: человек не должен доказывать, что не совершал преступление, это суд должен доказать, что совершил.
Но Анна словно не желала понимать это:
— Я знаю, что тебе будет трудно, придется постараться. И все-таки это не тот случай, когда мы можем рисковать! Он сорвется, говорю тебе. Не может быть и речи о том, чтобы вызвать его на допрос, а потом отпустить. Его надо брать один раз и навсегда!
