– Окончательные, полковник, ну там содержание, питание, медицинское обслуживание – это само собой разумеющиеся детали.
– Я подумаю, как только приму решение, устраивающее нас обоих, начнем работать.
– Не возражаю, полковник, только прошу учесть: эти два моих условия оформим документально, – Жак понял, что взял быка за рога, и теперь всячески старался не упустить свой билет на волю.
– Само собой разумеется, об этом можно было не говорить.
– С вами приятно иметь дело, полковник, – во весь рот улыбался Жак.
– На том стоим, до встречи, – сказав это, Свел потащился к выходу, именно потащился, так это выглядело со стороны.
Выйдя из каюты арестованного, сразу направился в центр связи, где доложил о предварительных переговорах Аньяном Силуянову.
– Наглец, этого следовало ожидать, – отозвался командующий. – Он понимает, что у нас с тобой нет выхода. Ведь нет же, Свел?
– Нет, адмирал.
– Вот видишь, действительно, нет. И времени у нас с тобой нет, игра ведется очень крупная, промедление в действиях смерти подобно. Берг может перейти в контрнаступление, как только очухается. Получается, что Жак Аньян, та волшебная палочка, с помощью которой мы сможем уничтожить корпорацию или хотя бы нанести ей ощутимый удар, приперев Берга к стенке. Соглашайся на его условия, разрешаю провести его по программе защиты свидетелей. По окончания этого дела документы и свободу ему придётся предоставить под нашим, конечно, наблюдением. Оно того стоит, полковник, стоит.
– Спасибо, командующий, надеюсь доложить вам скорый результат, – и отключился.
«Ну, вот и все, сейчас подниму плотину, и поток информации от Аньяна хлынет в ЗП, сметая на своем пути президента Берга вместе с его корпорацией».
Свел пригласил своего аналитика Инг Аша, ввел в курс дела, дал час на подготовку к допросу и пошел к Жаку Аньяну. Тот сидел за терминалом и играл в какую–то игру, на большее терминал не годился, только для этого, когда вошел Свел, он повернулся и вопросительно на него уставился.
– Вы не оставили нам выбора, Жак, ваши условия принимаются без дополнительных уточнений. Давайте заключим сделку официально, но об этом будут знать только вы и я. Вы пойдете по секретной программе защиты свидетелей. По окончании расследования и судебного процесса, где вы будете выступать и как свидетель, и как обвиняемый, – при упоминании об этом Жак насторожился, Свел продолжил. – Вам будет изменена внешность, выданы документы на другое лицо, собственно, предоставлена свобода, летите, куда хотите. Условия содержания обговорите с моими следователями отдельно.
Жак задумчиво смотрел на полковника, пытаясь что–то прочесть по его мимике, но что можно прочитать по рептилоидной морде? Ничего.
– Заключаем, полковник, одно небольшое дополнение, которое не выходит за рамки основных договорённостей, – Свел недовольно щелкнул зубами, вопросительно глянув на Жака, – гарантия личной безопасности.
– За кого вы нас принимаете, Жак? – Свел даже взмахнул мордой от недовольства, так что слюна попала на Жака, тот испугано обтерся и быстро ответил.
– Тогда договорились.
Они подошли к терминалу, Свел набрал код и активировал его, после чего Жак приложил палец, а Свел коготь в специальные выемки, система взяла образцы ДНК, подтвердила личности и вложила в персональные вживленные чипы условия договора, один экземпляр отправила в ЗП.
Жак все придирчиво проверил, но никакого подвоха не нашел, а в этом деле он был большим специалистом.
– Все, сделка заключена, начинаем работать.
– Я к вашим услугам, полковник.
Свел беседовал с ним по основным глобальным, стратегическим вопросам, Жак отвечал толково и внятно. Всю техническую часть он поручил своему умнику Инг Ашу.
Аньян сотрудничал с удовольствием, а что еще оставалось делать, деньги мертвецам не нужны, им вообще ничего не нужно. А жить хотелось, и хорошо жить, ему удалось заключить лучшую сделку в своей жизни. Его мало интересовал бывший шеф, было время, поработал на него, ситуация изменилась и пришлось подумать о себе любимом. Корпорация интересовала Жака исключительно как источник баснословных доходов. У него скопился солидный капитал, разбросанный по банкам галактики, и за свое будущее ему волноваться не приходилось.
