Припёрся Егошихин с другими экспертами, начали жрать свои бутерброды. Им судебные медики пожаловались на сбой связи. Эксперты убедились в этом и приняли происходящее за профессиональный вызов. Быстро установили источник сигналов и начали их запись. После этого Пантелей позвонил в управление и доложил о происходящем. Он предложил полковнику самому приехать в морг и убедиться собственными глазами.
– Не поеду туда, хотя и обязан, – пробурчал Товарищ Майор. – Балбесы эти с бутербродами, видеть их там не могу.
– Значит, это не люди, – задумчиво сказал Гутенброкен, отодвигая пустую миску. – Поясняю, почему так думаю. Сердце может без мозга работать, а мозг без сердца вряд ли. К тому же, по закону, человек считается мёртвым, если труп начал разлагаться или мозг не действует. А тут работает, да ещё мощные сигналы шлёт. Вывод такой, люди это или нет, пока точно не известно, но то, что эти граждане ещё живые, это однозначно.
– Так ведь мы рядом с ними были, и эксперты, и сыщики! – уже не в силах сдерживаться от всей этой чертовщины, закричал полковник. – У нас то они не издавали сигналы!
Гена развёл руками и принялся ложкой есть макароны с гуляшом. Рядом на огромной тарелке с намазанной по краям тоненькой коричневой линией соуса чуть парил свежепрожаренный бифштекс или по-русски – стейк. Его детектив оставил на потом, чтоб не спеша насладиться. Жареное мясо всегда полезно. Тем более что за обед платил хозяин кабинета.
– Официально они живые, – хмуро сказал полковник, читая что-то на экране. – Их надо спасать или что там полагается. Хотя, – и тут он радостно поднял голову: – Это всё работает на мою теорию, что дело надо передать! Сейчас доем и допишу решение.
– Пантелей отправил запись сигналов? – спросил Гена. – Или привезёт?
– И отправит, и привезёт, – Товарищ Майор полил свой плов желтоватой приправой, наклонился, понюхал, сморщился и видимо, махнув про себя рукой, начал есть.
В коридоре послышался неясный гул. Друзья оторвались от еды и прислушались. Тут же запел телефон полковника, но ответить он не успел. В дверь кто-то начал шкрябаться. Быстро подскочив, Гена подбежал и открыл дверь. За ней стоял нежданный гость – сьонь. Мимо Гутенброкена проскочил пёс. В этот раз им оказался не очень большой венгерский комондор, неистово лохматый с множеством косичек.
– Дверь не ломай! – заорал полковник.
Гена мгновенно отметил, что сьонь шире проёма. «Как же он зайдёт?».
Но так и не понял, потому что через секунду пришелец уже был посреди кабинета. Детектив бегло осмотрел косяк, всё было цело.
– Опасность угрожает нам всем! – сипло залаял мадьярский пёс, усевшись на задних лапах. – Вам надо срочно разобраться с этим происшествием и покончить с ним.
Гена вдруг понял, что сьонь глядит на него. Кокетливый беретик зелёной шерсти, неизменная чёрная отблескивающая пурпуром накидка, и как нарисованное лицо. Вроде даже женское – алые губки, аккуратный носик, большие зелёные глаза и тонкие брови. Детектив только собрался подсказать сьонь, что общаться надо с полковником, как тот крикнул ему: – У тебя какая там рожа на тебя смотрит?
– Вроде девушка.
– А у меня мужик черноглазый.
– Так они гермафродиты что ли? – растерянно произнёс Гена.
– Нормальные мы, – пролаял пёс.
– Вы зачем двери ломаете? – сурово спросил Товарищ Майор.
– А вы собак наших не воруйте, не будем двери ломать, – ответил венгерец.
Сьонь не двигался, а Гена вдруг заметил, что розовый фарфор на лице красавицы начал светлеть.
– Я прошу, конечно, прощения у прекрасной дамы, – Гутенброкен чуть склонил голову. – Но, полагаю, нам было бы гораздо проще работать, если бы мы знали, кто вы, какая у вас есть информация, и возможно, было бы совсем неплохо нам работать вместе. Ведь, как я понял, опасность угрожает нам всем, и людям, и вам тоже.
Тут же лицо красавицы заменилось на мужское. А к Гене подбежал комондор.
– Опасность для людей нас не интересует! – глухо пролаял он. – Опасно только то, что опасно для нас. И вы должны нас защитить!
– Да пошёл ты вон! – заорал Товарищ Майор. – Чучело фарфоровое, ещё указывать будет, что нам делать, а сам в сторонке отсидеться хочет. Убирайся, придурок, и чтоб ноги твоей не было больше тут. А ещё появишься, всех ваших собак на живодёрню отправлю, чтоб из них мыло сварили!!
Сьонь неуловимо оказался около дверей, Гена невольно отошёл поближе к полковнику. И тут он заметил, как венгерец мотает носом, явно вынюхивая что-то и вдруг пёс уставился на аппетитный стейк.
Недолго думая, Гена взял мясо и отдал собаке. Сьонь уже был в коридоре, а за ним неспешно бежал комондор с куском жареной говядины в зубах.
– Вот, ты их кормишь, а они, гермафродиты чёртовы! – полковник откинулся в кресле. – День сегодня просто кошмар. Я не знаю, как там в сумасшедшем доме время проходит, но у нас похлеще любой психбольницы.
– Ну так, криминальная полиция всё-таки, – поддакнул Гутенброкен. – Никакой дурдом не сравнится.
– Да, нам есть чем гордиться, – согласился полковник. Он поднялся, вышел в коридор, осмотрелся.
