– Да, где-то долго обалдуи это мотаются, – полковник убрал коньяк и рюмашечки. – Ну, пока найдут видеокамеры, узнают, кто их владелец, снимут записи. К вечеру, скорее всего, всё готово будет.
Щёлкнула дверная ручка, и полированная, из контрабандного палисандра приглушённо-алого цвета, дверь неспешно отворилась. В кабинет зашёл один из сыщиков.
– Разрешите? – сказал он и не дожидаясь ответа, прошёл к столу и положил несколько листов: – Вот! Данные по этому мужику.
По давнему правилу, все данные по делам распечатывались. Причина была одна – с бумажными носителями удобнее работать. Их можно было одновременно размещать в разных плоскостях, задействовать обе руки, ставить на них пометки, оставлять на виду – крепить кнопками к стене, например. В компьютере или в смартфоне такой возможности нет. Там одна рабочая плоскость, что крайне неудобно.
Полковник взял листы, просмотрел и хмыкнул.
– Вот, Гена, и подтверждение моей логики, – сказал он. – Почитай-ка, – и тут же спросил сыщика: – Приехали парни, что по уличным камерам работают?
Сыщик пожал плечами, дескать, не видел никого. Начальник махнул ему, что можно идти.
Читая документы, Гена непроизвольно начал прищёлкивать языком. Старая и вовсе не полезная привычка. Окружающим становилось понятно, что частный детектив о чём-то задумался. А так как почти все полагали, что человек такой профессии может думать только о том, как бы кого изобличить, в таких случаях на Гену смотрели с опаской, что портило ему настроение. Он же не всегда размышлял о криминальных делишках – и о прекрасном, вроде борща по-полтавски или армянских долма или вообще о том, как замечательно покушать шашлычка с казанским соусом, затем принять грамм сто девяносто или даже двести пятьдесят холодной водочки и выкурить затем сигару из Доминиканы.
Сейчас же стесняться было некого. А сведения, что принёс сыщик, оказались весьма интересными. Оказывается, этот самый Тальпа Одихмат впервые появился в столице две недели назад. Именно к этому времени относилась первая регистрация.
– Смотри, вот видишь! – потирая руки, радостно сказал полковник. – Он заехал в город, его срисовала видеокамера. Здесь же перечень всех мест, где он бывал за это время.
Он стащил с себя пиджак, сдёрнул галстук, убрал их в шкаф и облегчённо выдохнул. Его лицо, обычно похожее на спокойного льва в засаде, сейчас сияло.
– Гена! Всё ясно! – Товарищ Майор улыбнулся, обнажив жёлтые крепкие зубы, которыми он перегрыз немало судеб преступным гражданам: – Возник этот Одихмат в столице, две недели выслеживал своего близнеца, потом хлопнул, перепугав сьонь и тут же его грохнули самого. Явно шпионские делишки. Полетело дело в политический сыск! Потопало ножками!
Гена Гутенброкен молча смотрел на радостного полковника и невольно начал разглаживать свои усы. Мелькнула мысль, что подбрить их надо.
– Я думаю, надо на контакт со сьонь выходить, – сказал Гена. – Искать к ним подход. Вот чую, что без них никак не разобраться в ситуации. Обычная криминалистика тут не поможет. Что-то очень странное здесь. И логика твоя, как сплавить дело, может и сработает, но загадка-то останется. Как бы снова не повторилось дело такое. Надо ведь знать, как с ним быть.
– Пусть болит голова у политического сыска! – твёрдо сказал Товарищ Майор. – А нам и обычных убийств хватает, ревнивцы, должники всякие, жадные наследники. Вот они привычно режут свою родню, травят, даже порой малознакомых граждан. Это наш контингент, для криминальной полиции. Остальное мимо. Хотя, дай сюда документы, сейчас попробуем восстановить картину сегодняшнего утра. Надо же самим быть в курсе, чтоб аргументировано отбивать нападки и отнекивания коллег из политсыска.
Он начал водить толстыми пальцами по бумагам, одновременно комментируя то, что там было изложено. Полковник машинально покачивал головой и хмыкал при этом. Гутенброкен молчал, тоже анализируя информацию.
– Я идиот! – вдруг сказал он. – И зря ваше управление платит мне, как консультанту. Сейчас всё очевидно.
Товарищ Майор недоумённо посмотрел на него. В глазах мелькнула досада, как всегда, когда Гена видел то, что полковник как-то пропустил. Он молча уставился на друга, ожидая пояснений. И частный детектив не стал медлить.
– Гляди! – он разложил документы. – Киллер открыл по мне пальбу в шесть пятьдесят примерно, так?
Полковник молчал, зная, что Гена не ждёт от него ответа. А тот продолжал.
– А Пантелей Егошихин прибыл на место убийства в семь ноль пять! И что это означает?
– Тут ничего такого не написано, – сказал полковник.
– Да, это не важно, – Гена отодвинул бумаги: – Эти два события произошли почти одновременно. Значит, киллер не хотел убивать того, первого. Потому что он никак не успевал бы это сделать. От моего дома до места преступления ехать на машине полчаса. И какой вывод?
Полковник пожал плечами и чуть прищурился, значит, тоже начал мозговать.
