— Конечно. Но видишь ли, дело, в которое ты вляпался, настолько серьезное, что суд тебе не поверит. Их дрючит начальство, общественный резонанс, всем нужны обвиняемые… А тут ты… С наркотиком. Кому надо разбираться? Не боись, посадят тебя в любом случае. Как минимум — за хранение, по 228-й… Как максимум — повесят кучу дел. Опять же, сопротивление органам правопорядка… — Тотман покачал головой. — И будет тебе, касатик, дорога дальняя и казенный дом. На рудники наверно не пошлют, по малости лет. Но камеру тебе обеспечат. Камеры нынче хорошие, одноместные, не то, что раньше, по двадцать уголовников. Но ма-а-аленькие. Два на два. Толчок рядом с кроватью. И будешь сидеть там лет пятнадцать… Прогулка раз в два дня, еда на подносе через дверь. Окна нет. Сеть запрещена, телевизор только за примерное поведение… Это ли не есть готическая романтика, когда героя заковывает в цепи злобный противник и бросает в подземелье? И то, там навечно, а тебя лишь на пятнадцать лет. Выйдешь взрослым мужиком… Знаешь как можно познать себя за столько времени, когда никто не мешает? Огромные просторы для совершенствования духа. Если конечно, с ума не сойдешь.
Тотман рассказывал это спокойным голосом, вовсе не пугая и не угрожая, просто рисуя перспективы, как говорят о прогнозе погоды на завтра. И Аль-Джуди поверил ему, и страшно стало парню.
— Не хочешь?
— Не-е-ет…
— Тогда расскажи про нападение на профессора Храмова. Кто, когда, почему и как.
— Ааа, а в ка-амеру?
— Ну, за содействие следствию, следствие посодействует тебе. Например, наркотика никто кроме нас не видел…
И Эшли, сбиваясь и всхлипывая, начал сдавать подельников.
— Это все Пыж. Это он придумал… Мы не знали, что это профессор… Он придумал подождать кого-нибудь в подворотне… У нас богатый дом… И тут идет… Пыж сзади подошел… Ноутбук нашли… И документы выкинули. Решили сдать по-быру. В магазин зашли, а там манагер начал придираться, да и пароль… Потом еще в три зашли… Везде так. А потом Пыж сказа-ал, что знает серьезных пацанов, которые и так возьмут… Потом он сказал, что договорился и сегодня вечером пойдет к ним. А завтра мы встретимся… и бабки поделим.
— Так, юноша, утрите сопли и расскажите подробнее, кто такой Пыж, откуда вы знакомы, где собирались встретиться…
Через десять минут Тотман кивнул сержанту на выход. Эшли остался один в комнате. Андрей взглянул на часы, стрелки на которых готовились встретиться у цифры двенадцать.
— Да, долго мы провозились, но теперь в принципе можно и домой. Хотя надо бы в ГПУ заехать, посмотреть Пыжа. Но это я и один могу.
— Да я с вами, Андрей Карлович, — не согласился сержант. — А с этим что?
Тотман достал телефон, набрал короткий номер:
— Старший следователь ГПУ Тотман. Клуб "Полуночная роза". Задержан гражданин Аль-Джуди в связи с проводимым расследованием, при нем обнаружены наркотики. Вышлите группу. Задержанный в комнате 5. Я вас жду на входе.
Следователь нажал отбой и спрятал трубку в карман.
— Вот так. Они будут через пару минут.
— Однако, — произнесла Маришка. Тотман обернулся к ней:
— Он напал на человека. Но у нас на него ничего, кроме признания, добытого не совсем правовым способом. Поэтому будет сидеть за хранение. А потом и за разбой добавим, когда доказательства соберем.
Через пять минут, подписав протокол задержания у прибывшей группы полиции, Тотман и сержант подошли к машине.
— Можем до дома подвезти, — обратился к следователь к вертевшейся поблизости девушке. Та оглянулась на клуб, пожала плечами.
— Почему бы нет.
Тотман распахнул заднюю дверцу, сам сел за руль. Автомобиль отъехал от тротуара и покатил по пустынной улице.
— Вот так и работает мое предложение о лишении преступника прав, — хмыкнул Андрей, взглянув в зеркало.
Маришка сидела, закусив нижнюю губу, и задумчиво смотрела в окно.
— Ну да, я согласна, он первым начал, — произнесла она.
— А что это за предложение? Уж простите мою неосведомленность, — полюбопытствовал Беарссон.
Первой ответила Маришка.
— Несколько лет назад Андрей Карлович в одном из выступлений высказал предположение о целесообразности лишения лиц, совершивших правонарушение, некоторых гражданских, политических и человеческих прав. Грубо говоря, раз преступник нарушил права другого человека, ну там на достоинство, на частную собственность, то и с ним самим нечего возиться.
— Так вроде и лишают, — не понял сержант. — Посадить в тюрьму, или конфискация имущества, разве это не это самое?
— Так все дело в степени. Можно посадить в камеру со всеми удобствами, предоставить работу и всякие развлечения, вплоть до выходных дома. А можно в камеру два на два на два. Без окошка. И без выхода. Там вообще много чего было касательно лишений. Оригинально так, с выдумкой. Андрей Карлович лучше может рассказать детали.
— Да уж, — усмехнулся Тотман. — Что мне после того выступления пришлось выслушать… Много нового о себе узнал от разных правозащитников. Впрочем, мы приехали.
— Спасибо, — Маришка выпорхнула из машины. — До свидания!
— Одну минуту, Эрик, будьте любезны проводить даму до квартиры. На всякий случай.
— Хорошо.
