Андрей взбежал по ступенькам невысокого крыльца, покрытыми зеленым синтетическим ковролином, еще хранящем дождевую сырость, и повернул изящную золоченую ручку, открывая деревянную дверь. Не стеклянную дверь с металлическими поручнями, распахивающуюся в любую сторону, не дверь на фотоэлементах. За дверью мелодично звякнул колокольчик, предупреждая хозяев о визите гостя.
— А-а! Андрей Карлович! С добрым утром! — хозяин пекарни, он же и продавец, радушно поприветствовал подошедшего к прилавку человека, с удовольствием втягивавшего запах свежего хлеба.
— С добрым, Густав.
— Как обычно? — поинтересовался Густав, поворачиваясь к полкам с продукцией и доставая из-под прилавка небольшой бумажный пакет.
— Угу.
— Что-то вы неразговорчивы сегодня, — заметил пекарь, аккуратно укладывая в пакет черный хлеб и пару круассанов.
— А что, я когда-то был разговорчивым по утрам? — хмыкнул Тотман, доставая деньги из бокового кармана куртки.
— Хе-хе, тоже верно. С вас два пятьдесят.
— Спасибо.
— Приятного аппетита!
Андрей вышел из магазинчика и той же легкой трусцой направился к своему дому, держа пакет на уровне груди. У самых дверей перешел на шаг, взялся за ручку. Пересек вестибюль, повернул направо от лифтов.
— Андрей Карлович! — раздался голос охранника из-за перегородки.
Тотман обернулся, вопросительно подняв бровь.
— Лифты в другой стороне!
Охранники по-дружески рассмеялись над традиционной шуткой. Андрей улыбнулся и толкнул дверь, ведущую на лестницы.
Поднявшись на семнадцатый этаж, он открыл дверь своей квартиры. Отнес пакет на кухню, скинул спортивную одежду, прошел в ванную. Включил душ, разделся и полез под упругие струи.
Приняв контрастный душ и побрившись, Андрей накинул халат и прошел на кухню. Достал из холодильника небольшую кастрюльку, прикрытую крышкой. Открыл ее, понюхал содержимое и поставил кастрюлю на плиту. Указал плите режим "разогрев", отрезал от свежего хлеба большой ломоть, намазал его маслом, достанным все из того же холодильника, украсил сверху веточкой петрушки.
Плита звякнула, сообщая о готовности. Андрей снял кастрюльку и выложил ее содержимое на тарелку. Это оказалась овсяная каша. Налил воды в чайник, включил его, а сам сел за стол.
— На завтрак была вчерашняя каша, но так как ее никто не стал есть, ее оставили на завтра, — процитировал Андрей детскую книжку.
Не успел он сунуть в рот первую ложку каши, как чайник, щелкнув, выключился, вскипятив воду.
Съев кашу, Андрей встал, засунул тарелку в посудомоечную машину и полез в настенный шкаф. Достал оттуда небольшую коробочку с чаем, заварил этот удивительный напиток в маленьком фарфоровом чайнике, дал настояться несколько минут, за это время съел приготовленный бутерброд. Налил чай в чашку из тонкого полупрозрачного фарфора, вытащил круассаны. Выпив чай, сунул чашку в моечную машину, вытер стол и вышел в комнату. Часы показывали семь утра.
Одевшись, Андрей вышел в прихожую и задержался на минуту, рассматривая себя в зеркало. Среднего роста, худощавый. Одет в черный классический костюм. Из-под пиджака видна темно-серая футболка. Коротко подстриженные волосы темного цвета. Тонкое лицо, нос с небольшой горбинкой. Вся правая сторона лица, от корней волос до ворота футболки, покрыта черными переплетающимися линиями экзотической татуировки. Андрей усмехнулся, подмигнул своему отражению и вышел за дверь.
На этот раз лифт доставил человека в подземный гараж. Тотман подошел к своему автомобилю. Почуяв приближение хозяйского ключа, машина приветливо мигнула фарами и разблокировала двери. Андрей сел на водительское место, пристегнулся, приложил указательный палец к датчику на приборной панели и нажал на кнопку пуска двигателя.
Ожила приборная панель, электронные стрелки приборов совершили круг по шкалам и заняли нижнее положение. Андрей нажал на педаль газа, автоматически включился ближний свет фар, машина плавно стронулась с места и беззвучно покатила к выходу, используя только электродвигатель.
Автомобиль проехал по парковке, поднялся по небольшому пандусу и притормозил у закрытого шлагбаума. Андрей опустил стекло и улыбнулся в камеру слежения. Рядом с камерой зажегся зеленый огонек, голос охранника из динамика пожелал удачного дня, и шлагбаум поднялся. Автомобиль выехал на недлинную дорожку, ведущую от дома к улице, увеличил скорость. Тотчас же бензиновый двигатель отозвался низким породистым рыком, приглушенным звукоизоляцией, но достаточно явственно слышимым, чтобы услаждать слух водителя и окружающих. Андрей вывернул на проезжую часть и влился в плотный поток машин, уже успевший заполнить еще недавно пустынные улицы.
Центральный офис Главного Полицейского Управления уже гудел, напоминая пчелиный улей. Ходили с деловым видом сотрудники, неся в руках какие-то бумаги. Светились экраны компьютеров. То и дело раздавались звонки телефонов.
Андрей Тотман вышел из лифта, доставившего его на этаж, огляделся по сторонам из-под сонно прикрытых век.
— Н-да, если бы не знал, подумал бы, что здесь все страшно заняты, — пробормотал он.
