— Мы знаем только название, оно занесено в нашу картотеку во времена Хрущева. Еще мы знаем, что это крыша для какой-то организации, рассылающей деньги ЦРУ по всему миру.
— Вы, наверное, не поверите... — начал Стэнтингтон.
— Наверняка не поверю!
— ...Но вы знаете о проекте «Омега» больше, чем мы.
— Вы правы, адмирал, я действительно не верю вам.
— Я не шучу. Я вчера расформировал этот проект «Омега», потому что никто о нем ничего не знал.
— В таком случае вам придется выяснить что-либо как можно быстрей, — сказал Карбенко. — Подобные провокации вызывают у моего правительства несколько более энергичную реакцию, чем у вашего.
— Ну-ну, не расстраивайтесь, Василий, — сказал Стэнтингтон.
— Не расстраиваться?! Один из наших виднейших дипломатов убит вашим агентом, а вы мне советуете не расстраиваться! Теперь я понимаю, что такое эта ваша новая нравственность, которую вы хотели привить в Вашингтоне.
— Я прошу вас!
— Мое правительство, возможно, ответит вам тем же, — сказал Карбенко.
— Постарайтесь поверить нам!
— О, да, вера, это как в Библии, которую вы все так любите цитировать. У нас тоже кое-кто может вспомнить оттуда пару строк.
— Я надеюсь, вы вспомните заповедь «возлюби ближнего своего».
— Скорее слова «око за око, зуб за зуб».
Стэнтингтон встал.
— Василий, — произнес он, — есть только один способ убедить вас, что я говорю правду. Я прошу вас следовать за мной.
Карбенко схватил свою ковбойскую шляпу и вслед за Стэнтингтоном вышел из комнаты. Они доехали на лифте до цокольного этажа, затем пересели в другой лифт, доставивший их на уровень ниже, и, наконец, третий лифт опустил их еще глубже под землю.
— Америка все же удивительная страна, — заметил Карбенко.
— Что так? — спросил Стэнтингтон.
— Вы, американцы, не можете жить без усовершенствований. На лифте всегда можно было ездить вверх и вниз, от подвала и до чердака. Теперь все не так. Я бывал в ваших гостиницах, чтобы перейти там с этажа на этаж, нужно сначала подняться на пятьдесят этажей вверх, а затем уже спуститься вниз. Вы знаете, что в Международном торговом центре в Нью-Йорке вам придется три раза пересесть с лифта на лифт, чтобы доехать от верха до вестибюля? Надо полагать, у вас в университетах инженерам преподают особый предмет: творческий подход к дизайну лифтов.
Стэнтингтон, не видящий в этом ничего смешного, вывел Карбенко из лифта в коридор.
— Вы — первый русский, попавший сюда, — сказал директор ЦРУ.
— Насколько вам об этом известно, — сухо проговорил русский агент.
— Да, это верно.
Стэнтингтон вел русского резидента по длинному лабиринту прямых коридоров. На стальных дверях, встречавшихся им, были не таблички с названиями отделов, а номера.
За дверью под номером 136 они обнаружили лысого человека, который сидел за столом, закрыв лицо руками. Когда адмирал Стэнтингтон вошел, человек взглянул на него, скривился от отвращения и вновь спрятал лицо в ладони.
— Я адмирал Стэнтингтон, — сказал директор.
— Я знаю, — не поднимая головы, произнес человек.
— Вы — Нортон, главный библиотекарь?
— Да.
— Я ищу досье.
— Желаю успеха, — сказал Нортон и махнул рукой по направлению к двери в дальнем конце комнаты.
Стэнтингтон посмотрел на человека, который так и не поднял глаза, затем на Карбенко и пожал плечами.
Они подошли к указанной двери, и Стэнтингтон отворил ее. Она вела в комнату двенадцать футов высотой, размером почти что с городскую площадь. Вдоль стен от пола и до потолка шли ряды библиотечных шкафов, и группа таких же шкафов стояла в центре помещения.
Но сейчас эта комната выглядела так, как будто компания необычайно зловредных домовых трудилась здесь не меньше сотни лет. Все картотечные ящички были открыты. Бумаги, разбросанные вокруг, кое-где покрывали пол слоем в пять футов толщиной. Повсюду валялись папки и скомканные или разорванные документы.
Стэнтингтон ступил в комнату. Он оттолкнул клочки бумаги, которые стайкой собрались вокруг его ног, как осенние листья после порыва ветра.
— Нортон! — заорал он.
Худой лысый человек подошел к нему.
— Да, сэр?
— Что здесь происходит?
— Может быть, вы мне это объясните, — произнес со злостью Нортон.
— Я сыт по горло вашей грубостью! — закричал Стэнтингтон. — Что здесь стряслось?
— А вы не понимаете, адмирал? Это же часть вашей новой политики открытых дверей. Припоминаете? Вы собирались продемонстрировать, как открыто и честно работает нынешнее ЦРУ, и объявили, что намерены соблюдать новый закон о свободе информации. Вы пригласили сюда всех желающих. Они посыпались мне на голову, как саранча, и все с этим вашим заявлением в руках. Вот они-то все и разворотили.
— И вы не пытались их остановить?
— Я пытался, — сказал Нортон. — Я позвонил в юридический отдел, но там мне сказали, что без разрешения суда ничего нельзя сделать.
— Так почему же вы не получили разрешение?
— Я попросил сделать это юристов. Они стали тянуть соломинку, чтобы выяснить, кому идти в суд.
— Это почему еще?
— Они сказали, что всякому, кто этим займется, вы можете оторвать яйца. Или отдадите его под суд.
— Хорошо, хорошо. И кому выпало идти? — спросил Стэнтингтон.
