Тёмные ресницы хлопнули и взгляд чёрных глаз изменился на секунду. В них промелькнуло слабое любопытство, но Мейко успела заметить эту заинтересованность в глазах Учиха. Она слегка дёрнула свой подбородок, смотря на обладателя шарингана, готовая отстаивать все свои взгляды.
— Почему? — спросил он.
— Потому что они не предприняли ничего, видя, как со мной обращаются. Они готовы были оставить меня умирать на этих проклятых улицах деревни, даже не удосужившись хотя бы поинтересоваться моим самочувствием. Их не интересовало ничего. Они испытывали презрение ко мне. И, клянусь Джашином, они испытывали немалое удовольствие, видя, как я гнию у них же на глазах. Я ненавижу их всех.
Огонь злости и ненависти горел в глазах у Джашинистки, и Мей пылала внутренним огнём. Ненависть к жителям родной деревни вновь волной нахлынула на неё, и она пожалела о том, что не убила всех тех оставшихся после резни Хидана.
Разозлённая всеми этими разговорами, Мей нахмурилась и облокотилась обратно на ствол дерева, сильно зажмурив свои глаза. Девушка хотела сейчас же пойти спать, дабы больше не поднимать тему о своей деревни. Она и так в скором времени вернется туда, и все демоны, что сидели в ней все эти годы, вырвутся наружу.
— Поспи, — прозвучал мужской голос. — Я посторожу.
— Как хочешь, — буркнула Мейко, а затем отвернулась к нему спиной.
Стоило им только начать налаживать общий язык, как всё закончилось столь же стремительно, как и началось.
========== 11. Лес Страхов ==========
Нукенины находились в пути второй день, продолжив своё путешествие после ночного перевала. На утро Итачи делал вид, будто и вовсе не разговаривал ночью с Мейко, делясь с ней своей тайной. Девушка же тоже решила отпустить эту ситуацию, не заостряя на ней внимание. Их путь продолжался всё утро и большую часть дня, и всё это время нукенины практически не разговаривали друг с другом.
В какой-то момент Учиха спрыгнул с ветвей деревьев, по которым бежали отступники, и приземлился на землю, сбавляя темп бега. Вслед за ним спрыгнули и Кисаме с Мейко, радуясь тому, что теперь можно было хотя бы перевести своё дыхание. Во всяком случае, больше радовалась именно Джашинистка, тяжело дыша. Девушка остановилась, уперев руки в колени, застыв в скрюченном состоянии.
— Ой, матушка, — пыталась отдышаться Мейко. — Ой, не могу больше. Пожалейте бедную душеньку мою или оставьте меня здесь умирать. Можете под тем пенёчком похоронить.
Будто пытаясь придать своим словам силы, девушка трясущейся рукой показала на одинокий пень, который стоял среди мощных деревьев. На такую наигранную комичность никто из напарников не стал обращать внимания, продолжая свой путь пешком. Видя, что её никто не жалеет, Мейко тяжело вздохнула и последовала за мужчинами, склонив свою голову.
— Ты же куноичи, — хмыкнул Кисаме, обращаясь к девушке. — Тело вроде бы натренировано и подтянуто, но выносливости в тебе никакой.
— Я больше по ловкости, — ответила Мейко, устало разминая свою шею. — А бег на дальние дистанции всегда было не моё. Честно, терпеть не могла.
— Что ещё относится к твоим сильным сторонам? — поинтересовался мужчина.
— Конечно же моя неземная красота, — расхохоталась Мейко, грациозно подкинув рукой свои распущенные серебряные волосы. — Шучу. Я не нарцисс, в отличие от моего долбанного братца.
Кисаме криво ухмыльнулся, переводя свой взгляд на Итачи. Он опять отстал от своего напарника, предпочитая идти чуть позади рядом с девушкой, чтобы развлечь себя разговором с ней. Мейко начинала ему нравиться как человек. Она была забавной и не такой, как все, во всяком случае, ему так это казалось. Эта девушка не убегала с криками при одном лишь взгляде на нукенинов, а даже ещё пыталась иногда дерзить и что-то отвечать. Она была экстравагантной, так ко всему прочему и поклонницей неведомого Бога, поощрявшего бесчисленное кровопролитие.
— Тише, — неожиданно произнёс впереди идущий Итачи. — Здесь что-то не так.
Мейко остановилась вслед за мужчиной, с интересом разглядывая местность. Они всё также шли по лесу, только сейчас он казался намного гуще, чем несколько минут ранее. Из-за столь большой густоты, ветви деревьев плотно скрывали от солнца, которое уже клонилось к земле. На ветках деревьев не сидели птиц, но где-то вдали было слышно их ненавязчивое пение.
Этот лес казался практически обычным, и Мей не понимала, что именно мог услышать или увидеть Итачи, что так его встревожило. Казалось, Мейко вообще впервые видела нахмуренного Учиха, который досконально просматривал каждый сантиметр леса, в который они все попали. Неожиданно в чёрных глазах появился кровавый шаринган, а сам Итачи развернулся в сторону, метнув свой кунай в широкий ствол дерева.
От лёгкого хлопка, когда лезвие проткнуло древесную кору, где-то вдали закаркали вороны, а затем взлетели в небо, захлопав своими чёрными крыльями. Мей повернулась в сторону дерева, куда Итачи кинул свой кунай, но ничего подозрительного не заметила. Краем глазом она увидела, как Кисаме также, нахмурившись, смотрел по сторонам, прислушиваясь к различным звукам.
