Злость начала закипать в Мейко, и девушка, не выдержав, видя перед собой лицо виновного во всём этого, вскочила с места и кинулась на брата. В одно око Мейко повалилась Хидана на землю, начав колотить его кулаками. Её правый кулак угодил ему точно в лицо, чего не ожидал мужчина. Его голова дёрнулась в сторону, и глаза слегка закатились, не ожидая столь мощного удара.
Когда Мейко занесла второй раз руку, Хидан успел увернуться, и кулак угодил в землю рядом с его лицо. Малиновые глаза мужчины расширились, с неверием смотря на перекошенное от злобы лицо сестры, которая делилась с ним в эту минуту тем, что стряслось с ней в прошлом после его ухода. Он видел в её глазах всю ненависть к тем людям и к нему, а также неизменную боль, которую пришлось пережить той маленькой невинной девочке.
— У меня не было ни копейки, чтобы купить себе еду! — продолжал Мейко, занеся кулак и угодив точно в грудь Хидана. — Мне пришлось воровать еду, чтобы хоть как-то найти себе пропитание. Меня ловили за грабёж, а в наказание избивали на центральной площади, наказывая за все грехи. Я практически умирала с голода, не ев по несколько дней.
Мейко и не замечала того, что Хидан перестал уворачиваться от её ударов. Когда кулак попал ему в челюсть, мужчина даже не дёрнулся. Он даже и не пытался увернуться от удара, стойко приняв его лицом. Его тело было напряжено, но лежало неподвижно под Мей, готовое принять всё от этой девушки. А Мейко, не замечая всего этого, продолжала осыпать его ударами.
— В конечном итоге у меня забрали наш дом, и мне негде было жить, — проговорила хрипло девушка, ударив мужчину по груди, но уже не кулаком, а ладонью. — Я жила на улицах деревни, прячась в переулках. Но и там меня гоняли, и мне каждый раз приходилось уходить в новое место. Мне приходилось спать в лесу, вдали от деревни, чтобы никто не видел то, что они все сделали со мной.
Её удары ослабли, и теперь были не столь сильными, а скорее незначительными. Плечи девушки подрагивали, и, казалось, ещё немного и Мейко заплачет в голос, как самый настоящий маленький ребёнок. Её кулаки медленно опускались на грудь мужчины, более не причиняя боль, а скорее постукивая от безысходности.
— Меня брал к себе один мужчина, чтобы насиловать, и лишь тогда я чувствовала тепло дома и вкус еды. Он поощрял меня этим, пытаясь заставить сделать то, что ему хотелось. После тех раз я чувствовала себя грязной. Я чувствовала себя отвратительно, и меня тошнило от самой себя.
Из глаз полились тихие слёзы, и Мейко начала вытирать их своей ладонью, пытаясь стереть с лица признаки своей слабости. Она перестала бить своего брата, уже просто сидя на нём и вытирая свои слёзы, которые продолжали капать при воспоминаниях о тех днях.
— Я осталась совершенно одна, — уже тихо прошептала Мейко, смотря перед собой. — Я потеряла родителей, оставшись без родительской любви и защиты, а вслед за ними ушёл и ты из моей жизни. Одиночество сковало меня, и мне было так грустно. Я осталась совершенно одна в той деревне, где каждый ненавидел меня из-за тебя и пытался отомстить. Это был самый настоящий ад на Земле.
Её голос дрогнул, и, моргнув, Мейко наконец-то увидела перед собой Хидана, который уже долгое время не сопротивлялся и просто лежал под ней, слушая её речь. Девушка и не заметила, что в глазах у мужчины стояли скупые слёзы, которые он даже не пытался вытереть. Мейко даже на похоронах родителей не видела, чтобы Хидан плакал, и видеть эти малиновые глаза, наполненные слезами, было непривычно.
— Мне жаль, Мей, — прошептал Хидан, смотря через слёзы на сестру.
Мужские ладони легли на плечи девушки, а затем притянули к своей груди. Мейко поддалась ему и в следующую минуту была прижата к его телу, а тяжелая ладонь легла ей на голову, начав гладить по волосам. Эта ласка была столь знакомой, и одновременно давно забытой, ведь именно так Хидан гладил и успокаивал её в далёком детстве.
— Мне очень жаль, — ещё тише прошептал мужчина, стискивая свои кулаки.
В его объятиях Мейко расслаблялась и чувствовала, как постепенно ком в горле рассасывается. Её слезы высохли и перестали литься из глаз, но девушка не поднимались и не вырывалась из объятий своего брата. Она лежала, прижавшись ухом к его груди, слыша равномерное сердцебиение. Этот звук действовал на неё успокаивающе, и уже через несколько минут Мейко окончательно успокоилась.
Они так и продолжали лежать в тишине, а Хидан тем временем молча гладил её по волосам, как тогда, в детстве. Казалось, это движение успокаивало их обоих, и слёзы из глаз мужчины также со временем пропали. Его тяжелый взгляд был направлен на макушку своей сестры, и он размышлял о том, как многое пришлось пережить девушке по его вине.
— Прости меня за то, что ушёл и свалил всё это на тебя.
Мейко ничего не ответила ему, но в глубине души подумала, что теперь, когда они встретились и она всё рассказала, она больше не чувствовала ту тяжесть, что душила её. В некотором роде ей стало легче, и девушка уже не так сильно винила своего брата в том, что случилось.
— Почему ты ушёл? — хрипло спросила Мей.
