— Да, я знаю об этом. Дублин не такой уж большой город. Через какое-то время она мне перезвонила и стала расспрашивать, женат ли он, знает ли его жена о том, что он ей изменяет. Последними ее словами было, что она не потерпит его в своем доме. Послушай, ну какое ей до этого дело?
— Я тебя понимаю. Представляешь, Роберт задал ей тот же самый вопрос.
— Так в течение вечера она мне несколько раз перезванивала, очевидно, желая обсудить со мной ситуацию.
— Аллан уже у тебя?
— Нет, я убедила его пойти домой и ничего не говорить жене.
— И что ты теперь собираешься делать?
— Ума не приложу. Придумаю что-нибудь после Рождества. Было бы чудесно, если бы удалось от него избавиться, хотя я уже сейчас понимаю, насколько нелегко это будет сделать.
— Так ты пойдешь с ним на обед к Джулии?
— Ни в коем случае! Думаю, Джулия бы просто не позволила ему переступить порог своего дома.
Телефон издал жалобный звук, и голос Шейлы стал отдаляться, становясь все тише и тише, пока не исчез совсем: аккумулятор разрядился. Кейти поставила телефон на зарядку и уже была готова пойти в спальню, чтобы оттуда позвонить Шейле, но решила этого не делать. До того, как она отправится спать, предстояло еще многое сделать. И ей хотелось погрузиться в неспешные рождественские приготовления.
Разговор с Шейлой, у которой был роман с женатым мужчиной, постоянно возвращал ее к своей довольно непростой ситуации. Как бы ей хотелось хотя бы на несколько минут забыть обо всем, что сегодня пришлось пережить. Пусть все будет так, как в последнее Рождество…
И вдруг она с ужасом осознала, что в последнее Рождество у Роберта уже был роман со Стефани. Закрыв рот руками, она побежала в туалет и там, опустившись на колени, горько разрыдалась.
Рождество
Кейти Уокер открыла глаза, почувствовав необъяснимую тревогу. Что могло ее разбудить?
Она легла уже после полуночи, закончив все дела на кухне, наполнившейся запахами Рождества — специй и корицы, выпечки и восковых свечей, — запахами, которые теперь всегда у нее будут ассоциироваться с изменой. Повернувшись в кровати, посмотрела на часы: почти час.
В доме царили тишина и покой; она знала — еще до того, как встала с кровати и раздвинула плотные шторы, — что на улице идет снег. Мир за окном стал белым, морозным, волшебным и чистым. Пройдет немного времени, и машины превратят дорогу в жидкую черную кашу; в искрящемся снежном полотне дети проложат многочисленные тропинки. Это произойдет позже… В настоящую минуту мир был новым и восхитительным; снег, казалось, спрятал под собой все проблемы.
Вернувшись в теплую кровать, Кейти легла на спину и стала смотреть в потолок. Ей следовало бы задернуть шторы: идущий за окном снег делал проникающий в комнату свет каким-то плотным и серым.
Белое Рождество.
В последний раз, когда на Рождество шел снег, она была еще ребенком. Это можно было бы весело обыграть, отметив; но только не сегодня.
Вчера — неужели это было только вчера? — она встречалась с любовницей своего мужа.
Вчера она поехала к женщине, о существовании которой еще недавно не подозревала, и дала ей пощечину.
Вчера она пила чай с женщиной, которая спала с ее мужем.
Вчера эта женщина порвала с ее мужем.
Вчера, вчера, вчера.
Прошло не более двенадцати часов, которые казались ей вечностью.
Вновь возникшая боль заставила Кейти приложить обе руки к тому месту, где находился желудок. С того момента, как она приняла решение поехать к дому у канала, в котором жила Стефани Берроуз, с желудком стало происходить что-то странное: в нем постоянно что-то крутило, бурлило; избыток кислоты вызывал страшную изжогу. Когда она подъехала к дому Стефани и вышла из машины, ее чуть не стошнило. Хорошо, что она не успела нажать кнопку звонка.
Возвращаясь от Стефани, она была вынуждена дважды останавливаться. Съезжая на обочину, она открывала окно и сидела глубоко дыша. Спазматическая боль вернулась к ней в конце дня, став невыносимой к позднему вечеру. Как только образы и звуки дневной встречи ожили в памяти, она сразу почувствовала такой приступ тошноты, что не могла больше сдерживаться. Ее стошнило, и в желудке не осталось ничего, кроме горькой желчи. Не зная, что делать, она выпила маалокс прямо из бутылочки. Белая жидкость оставила на языке и губах неприятный молочный осадок.
Кейти посмотрела на вторую половину кровати: ту, на которой должен был лежать Роберт.
