Норра резко толкает его локтем под ребра, и он невольно стонет.
— Не знаю, — говорит Теммин. — Понятия не имею! Просто я слышал, как рассказывали, из-за чего остановили фабрику. Там появились призраки, и ее закрыли. Знаете, сколько там пропало народу?
— Они пропали потому, что у них не было карты, — отвечает Норра. — Вероятно, они просто заблудились, Теммин. Или вообще никто не пропадал, и это лишь страшные сказки, вроде тех, что рассказывают друг другу ученики в джунглях у костра. Это самый простой и быстрый способ добраться до места.
— Может, знаешь способ получше? — спрашивает Джес у Теммина.
— Знаю.
— И какой же?
— Вообще никуда не ходить! Послушайте, нам всем хочется совершить подвиг во благо Галактики, но это не наша работа. Ладно, возможно, это твоя работа. — Он показывает на Джес. — Но для остальных? Все так или иначе решится, с нашей помощью или без нее. И… кто знает, будет ли лучше при Новой Республике? Может, вообще ничего не изменится. Может, даже станет хуже. Мы — Внешнее Кольцо. Часть освежителя, которую никто не хочет чистить.
— А я-то думал, будто я тот еще циник, — присвистнув, качает головой Синджир.
Норра приседает рядом с сыном и берет его руки в свои, с болью в сердце глядя ему в глаза. Да, он стал циником, и она это понимает. И у нее нет никаких сомнений, что главным образом виновата в этом она сама. А значит, ее задача — исправить свою ошибку.
— Темм, — говорит она. — За это сражались твой отец и я. Да, мы хотим сделать Галактику лучше. Для тебя и твоих детей. — Теммин морщится, и она вспоминает, что ни один подросток не желает слышать о супружестве и детских пеленках. — Пожалуйста, поверь мне. Мы поступаем справедливо, и многое можем поменять. И небольшая группа способна изменить Галактику. Даже одиночки достаточно, чтобы плюнуть в глаз великану и ослепить его. Так давай же сделаем это — плюнем в глаз великана.
— Твоя мать права, — добавляет Джес. — Если мы ничего сейчас не предпримем, имперцы во дворце ускользнут, и тогда нам ничего не заплатят. Ты ведь хочешь заработать?
— Хочу, — кивает Теммин.
Норре отчасти жаль, что его убедила вовсе не ее страстная мольба, а практичный деловой аргумент охотницы за головами.
Но, так или иначе, Теммин теперь с ними.
Зов Адеи о помощи услышан, и Веджа Антиллеса находят в помещениях для прислуги на нижнем этаже дворца. На витражных окнах уже опущены стальные жалюзи, двери заперты. На этом уровне шум толпы напоминает вздымающийся волнами рев зверя — Рей кажется, будто он пронизывает ее до самых костей, несмотря на толстые стены.
Она заходит в комнату в сопровождении троих штурмовиков. Адеи с ней нет — та уже под опекой дворцовых врачей.
Антиллес лежит ничком у дальней стены, мертвый. Рука его откинута в сторону, пальцы согнуты, словно изуродованная артритом клешня. В нескольких сантиметрах — голопланшет, который он похитил у ее помощницы после того, как в нее выстрелил.
Шагнув к нему, Слоун внезапно видит, как едва заметно поднимается и опускается его спина. Он всего лишь потерял сознание от боли и ран. Что ж, оно и к лучшему. Проблема решилась еще до того, как о ней узнали другие участники встречи.
Адмирал дает знак штурмовикам поднять Антиллеса.
— Отнесите пленника обратно наверх и на этот раз закуйте его в настоящие кандалы — не может быть, чтобы таковых не нашлось у сатрапа в столь древнем дворце. — Она щелкает пальцами. — И дайте мне этот голопланшет. Я должна вернуть его Адее.
Даже раненная, Адея вполне может работать. Рей без нее не обойтись.
Штурмовик протягивает ей планшет.
И у нее тотчас же стынет кровь в жилах.
На экране — сеанс связи. Пилот взломал канал и, сняв защиту с линии, настроился на частоту повстанцев.
Антиллес призвал их к войне.
Рыжеволосый мальчишка с заячьей губой стоит среди разновозрастной компании детей всевозможных рас, доставленных со всех уголков Галактики. Большинство из них младше него, и чем младше ребенок, тем больше внимания на него обращают собравшиеся вокруг потенциальные усыновители.
Мальчик наклоняется к стоящей рядом хвостоголовой девочке.
— Никто из них никогда нас не возьмет, — говорит он.
— Заткнись, Иггс, — бросает она. — Что ты все ноешь?
— Я просто знаю, — пожимает он плечами. — И ты тоже это знаешь, Стрикс. Им нужны малыши, а мы слишком взрослые.
— Не такие уж мы и взрослые, — шепотом возражает она. — К тому же мы герои.
— Герои? — Он закатывает глаза. — Да брось. Откуда им знать? А даже если бы и знали — вряд ли бы считали так же.
— Мы были в Бригаде Спиногрызов из Коко-Тауна. Это кое-что значит.
— Да ничего это не значит. Никто даже толком не знает, чем мы занимались. Думаешь, кому-то интересна стайка сирот, которые прятались в канализации, досаждая ведроголовым и прочим имперцам? Может, ты не заметила, но мы уже не на Корусанте. Да и даже если бы мы были там — что с того?
