В номере никого не было. Первым с револьвером в руке вошел Реммер, за ним – Маквей и Нобл и последним – Осборн. Два детектива остались в коридоре.
Реммер обошел гостиную, спальню и ванную комнату. Возвращаясь в гостиную, он столкнулся с Маквеем, проделавшим тот же маршрут.
Нобл, натянув тонкие хирургические резиновые перчатки, начал обыск спальни. Маквей, тоже в перчатках, осматривал вещи в гостиной. Это была богато обставленная комната с великолепным видом на Курфюрстендамм. Полоски бумаги на ковре, мебели, покрывалах свидетельствовали, что после уборки номером практически не пользовались. На кофейном столике около дивана стоял завтрак: стакан апельсинового сока, несколько тостов, до половины наполненная чашка с черным кофе. Рядом лежала газета. Заголовок – броский, яркий, набранный крупным шрифтом: «Самоубийство Франсуа Кристиана».
– Она пила черный?
– Что?.. – Осборн ошарашенно уставился на Маквея. Невероятно – Вера в Берлине! Это звучало еще более неправдоподобно, чем предположение Маквея о ее причастности к делам
– Вера Моннере, – терпеливо повторил Маквей, – пьет черный кофе?
Осборн наморщил лоб.
– Да. Нет. Возможно. Я не уверен…
В спальне зазвонил телефон. Из ванной вышел Реммер, тоже в резиновых перчатках, снял трубку, достал маленький блокнот и сделал в нем какую-то пометку, после чего произнес:
– Danke. – И повесил трубку.
Затем, повернувшись к Маквею, сообщил:
– Кардинал О'Коннел. Шолл ждет твоего звонка. Вот номер. – Он вырвал листок из блокнота и протянул Маквею. – Звони. Может, ордер на арест нам не понадобится.
– Думаю, ты ошибаешься.
Реммер исчез в ванной. Маквей продолжил обследование гостиной. Особенно тщательно он осмотрел диван и ковер под ним – место, где сидел человек с газетой и чашечкой кофе.
Осборн попытался взять себя в руки, нельзя терять хладнокровия и способности рассуждать логически.
– Эта женщина, – сдержанно начал он, – из парижской полиции… В Нанси точно установлена личность погибшей? Может быть, сюда приехала Авриль Рокар, а не Вера Моннере?
Нобл появился в дверях спальни.
– Джентльмены, будьте любезны пройти сюда.
Осборн тупо смотрел, как Нобл открывает дверцы стенного шкафа в спальне. Там висели два повседневных костюма, черное бархатное вечернее платье и накидка из серебристой норки. Нобл закрыл шкаф и перешел к туалетному столику.
Из верхнего ящика он извлек ворох кружевных лифчиков и трусиков, несколько нераспечатанных упаковок с колготками от Армани и серебристую прозрачную ночную рубашку. В другом ящике лежали две сумки, одна – черная, маленькая, изящная, под стать вечернему платью, вторая – повседневная, из коричневой кожи, на длинном ремне.
Нобл открыл вечернюю сумочку. Внутри лежали два футляра для драгоценностей и коричневый плетеный чехол. В первом футляре оказалось бриллиантовое ожерелье, во втором – серьги. В плетеном чехле – маленький серебристый револьвер 25-го калибра. Положив все на место, Нобл вытряхнул на кровать содержимое второй сумки.
Перетянутая резинкой пачка неоплаченных счетов на имя Авриль Рокар, улица де Сент-Жиль, 17, Париж, 75003. Удостоверение парижской префектуры. Плоский черный нейлоновый футляр. Нобл открыл его. Внутри – паспорт Авриль Рокар, прозрачный полиэтиленовый пакет с пачкой немецких марок, неиспользованный авиабилет на рейс Париж – Берлин и конверт с подтверждением, что номер в отеле «Кемпински» оплачен с четырнадцатого по пятнадцатое октября. Пошарив в сумке, Нобл достал второй конверт, распечатанный. Из него выпало приглашение в Шарлоттенбургский дворец.
Инстинктивно Маквей достал список гостей.
– Не нужно, я уже проверил. Имя Авриль Рокар стоит перед именем доктора Салеттла. Это имя еще не проверено Бад-Годесбергом, – сказал Нобл, вставая. – И вот еще что…
Он подошел к тумбочке около кровати и достал оттуда предмет, замотанный в темный шелковый шарф.
– Это я обнаружил под матрасом.
Развернув шарф, он извлек потрепанный кожаный футляр. Осборн изменился в лице. Пристально глядя на него, Нобл спросил:
– Этот предмет знаком вам, доктор Осборн?
– Да… я его уже видел.
И не раз – в Женеве, Лондоне, Париже. В нем лежал паспорт Веры Моннере.
Не только Осборн был в полном потрясении в Берлине.
Ожидая фон Хольдена в доме на Софи-Шарлоттен-штрассе, Каду не находил себе места от тревоги. На протяжении двух часов он жаловался каждому, кто соглашался его слушать, на плохой немецкий кофе, на отсутствие французских газет и вообще на все на свете. С каждой минутой его беспокойство росло. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Авриль Рокар выехала на задание в Нанси. Она давно уже должна была позвонить, но звонка не было.
Он звонил ей домой, в Париж, четыре раза. Никто не поднимал трубку. После бессонной ночи он позвонил в «Эр-Франс» и спросил, зарегистрировалась ли мадемуазель Рокар на утренний рейс Париж – Берлин. Нет. Каду был подавлен и напуган. Опытный конспиратор, профессиональный убийца, террорист, Каду оказался пленником своего сердца. Авриль Рокар была для него всем, чем он дорожил в жизни.
