— Да! — Отвечает Ольга, перенимая всё внимание.
Спасает? Да ладно?! После всего?
— Оля? — Недоумение Багирова такое недалекое, что мне становится жалко девчонок.
Но она на него не оборачивается. Как ни странно, смотрит даже не на меня. На Мию.
— Я хотела, чтобы тебе было больно. Чтобы ты плакала по ночам, как это делаю я. Чтобы жила паническими атаками, чтобы ты забрала у меня вину.
— Оля, милая, что ты говоришь. Остановись. Ольга! — Багиров схватил плечи дочери, сдавливая их, как щупальцами.
Тоже мне спрут!
— Я не хотела той смерти, не думала, что до этого дойдет. Я никогда не хотела смерти. Ни маминой, ни… — Осекается, смотрит в потолок, прогоняя скопившиеся в глазах слёзы. — Но ты могла стать мне настоящей сестрой. Стать другом детства, подругой всей жизни. Ты всегда тащилась от него. — Кивает на Тузова. — Я была на обочине, где-то рядом. Постольку поскольку.
— Оля, Оленька, что ты! — Багиров обнимает, но такое ощущение, что душит. Оля не обращает внимание, только шумно сглатывает.
— А потом такой случай вас рассорить, разъединить. И Елена перестала бы любить тебя так сильно. Так ужасно сильно при мне, когда я никогда, никогда не видела и не слышала свою маму.
Чувствую пульс Мии, запястье заходится бешенными толчками, но с виду полное спокойствие и сосредоточенность.
— Оля, замолчи! — Предупреждающе рычит Тузов.
А Багиров пытается силой развернуть дочь к себе.
— Я не скидывала видео Елене. Никогда бы не скинула. У меня его и не было, пока Виктор не прислал на почту. Ты меня винишь в том. Но я только отправила видео Амиру, когда нужно было доказать невиновность. Я перекинула то, что скинули мне. В комнате не рыскала и к ноутбуку не подходила.
Я перестал понимать, о чём она. Мы как-то невольно менялись ролями. Какую-то часть понимали всё, потом то одни, то другие. Гонки по вертикали, блин.
— Замолчи, тупая! — Тузов вскочил и чуть было не ломанулся к Оле.
— Я знаю, что ты меня использовал. Думала, распаляю твою старую обиду, чтоб ты наконец ответил Мии за всё. Я хотела большего, ты медлил, якобы план придумывал, чтоб «не подкопаться». А у тебя уже новенькая ненависть поселилась, да? — Оля рассмеялась сумасшедшим, глубоким, глухим смехом.
— Моими руками сестру изводить хотела? ***!!! — Мат вырвался, как из пулемета. Даже Тузова не успела цапнуть за рукав, чтобы остановить сыночка.
Поворачиваюсь на Николая Петровича. Директор пристально следит за каждым движением, но не вмешивается.
— Ты же моими руками проверял слабые места Эндшпиля. — Хмыкнула Ольга, признавая, но не раскаиваясь.
— Амир! Амир! — Сначала звательно, потом приказно заговорила Тузова.
— Руслана, Мия права. Вам не перещеголять сыновей. Вы знали, что снимать запрещенку Витька надоумил? И копии потом он сделал, ну, чтоб слить в нужный момент.
— Замолчи, гадина! — Всё-таки кинулся к Оле.
Слабак!
Между ними встала мама Инги.
— С дороги, юноша. Вы трусливо молчали, пока обвиняли Ингу, помолчите и теперь! — Сказала Маргарита, выставив перед собой две руки, не пропуская Тузова к Оле.
— Амир! Хватит реагировать на провокацию! Я же учила тебя, как нужно разговаривать с такими людьми!
Охо-хо, Тузова до сих пор уверена, что сила и правда на её стороне? Серьезно?
— О-о, а ещё Амирка на Дениса семерых натравил. Не поверите! И фоточки с того видео распечатал, в коробочку положил и прямо на парте Мии оставил. Чтоб она уж точно вспомнила, что их связывает.
Тузов опять дернулся, напоролся на руки Маргариты, но озверел настолько, что чуть её не толкнул.
Я резко поднялся. Тузов нервно обернулся, увидел меня. Давай, дебил, вспоминай все наши разговоры тет-а-тет, иначе я напомню.
— И неделю штаны протирал за партой Эндшпиля, на дуэль вызывал. — Оля опять смеется.
Багиров уже не держит дочь. Прикрыл рот руками и стоит с вылупленными зенками. По-другому, по-человечески и не описать.
— Стоять! — Громкий, твердый голос потряс всех.
Николай Петрович был зол. Границы семейного не просто расширились, а стерлись.
— Вы же хотели знать, какой гнойник задели. — Спокойно заметила Мия.
Она похоже одна оставалась вне этого балагана. Отстранённая, бесстрастная. Хладнокровная.
От этой невозмутимости директор ещё больше пришёл в ярость.
— Вы что притащили в мой лицей? А?! Ненависть, разрушение, шантаж, истязания, подстрекательства! Вы нарушили все правила. Все!!! — Чеканит каждое слово с определенным интервалом, как часы.
Кажись, теперь ненавидит всех. Не только родителей. Детки тоже те ещё мразоты.
— Все отчислены. Все деньги верну, но чтобы завтра никто даже не смел думать, что знает мой лицей. — Бьет по самому больному.
Здесь все за это и сражались. За место под солнцем. За возможность остаться. В итоге… Вывели мудреца!
Круто!
Давайте, родители, самое время схватиться за головы.
Что, отец, спас нового сына? Или есть запасной план?
Не успеваю подумать, как
— Являясь основным и самым крупным спонсором лицея, настаиваю на том, чтобы Тузов Амир продолжил своё обучение здесь!
