— А я решил волосы отрастить! — Выдаю, сам не понимая, что вдруг стрельнуло в голову.
Вообще никогда не хотел отращивать, всё устраивает. Главное — не как отец с его предательской смолью.
Мия моргает, медленно, как будто вспоминает, как это делают люди. А потом часто-часто, не разрывая наш зрительный контакт. Вокруг начинается непонятная суета либо просто шум, наплевать. Стараюсь удержать внимание Мии на себе.
И это получается. Она удивлена! Ещё бы, блин. Я сам с себя офигел.
— Отрастить? — Спрашивает она шёпотом, но оборванным, не истасканным слабостью, просто приглушенным.
Улыбаюсь. Забавно! Твою дивизию, это даже сюрно!
— Да, думал-думал и надумал. — Подмигиваю, не переставая пристально наблюдать за каждой эмоцией Мии.
Успокаивается. Не резко, но стремительно. Сам отчего-то, совершенно инстинктивно-интуитивно, перехожу на глубокое дыхание, под счет. Мия перенимает это.
А потом её лицо внезапно озаряется сардонической улыбкой. Оборачиваюсь и вижу, как Багиров что-то говорит Ольге. Жалкое зрелище, два непонимающих человека, но родных. А это важно. Это всегда камень преткновения. Мию не видел, не видит или принципиально не замечает?
Ногти больше не впиваются в мою руку, Мия приходит в себя. Снова поворачиваюсь к ней. Села глубже, откинулась на спинку дивана так, чтобы она была опорой для шеи.
Осматривает всех присутствующих новым взглядом. Заинтересованным, боевым. Кажется, решила для себя про правду. Ответила честно и искренне.
— Начнём! — Николай Петрович встаёт и ещё раз приветствует всех собравшихся. — Одно из главных правил лицея: держать личное при себе. Семейного это касается в первую очередь. Вынужден с сожалением признать, что границы стёрлись.
Смотрит в нашу сторону. Удачно мы так сели, через проход от всех, зато сразу видно, кто за что стоит. И за кого. Особенно наши отцы.
— Я не люблю, когда нарушают правила, поэтому вы все здесь. И неважно, кто и как привык огораживать нарушителей. — Меткий взгляд в сторону Багирова.
Тот не выдержал такого, наверное, принял на свой счёт.
— Послушайте, все условились забыть то недоразумение! Если мы собрались ради…
Кретин! Такой перл при дочери выдать.
Но договорить ему не дали, Маргарита не смирилась.
— Недоразумение?! Позвольте-позвольте. Из-за этого недоразумения у моей дочери почти нервный срыв, ей поставили коклюш, она ночами не спит, мучает удушающий кашель. Всё повторяет «Мия, Мия». Это Ваша дочь смеет обвинять мою Ингу в несусветном! Нет уж, я это так не оставлю. Не позволю издеваться над моей дочерью!
Маргарита почти кричала. Нет, орала, повернувшись всем телом к Багирову. Удивительно, но ей дали договорить.
— И всё складно говорится. Недоразумение, обвинение, издевательство. Как эти слова не подходят к собственному ребенку. Верно, господа родители? — Жестко ответил на выхлопы директор.
Уважаю. По-человечески, несгибаемый мужик. Не мутузил меня, не клеймил. Всегда на разговор вызывает, во всём разобраться хочет. Если и казалось, что моё признание как-то замяли, подспустили, но не мне.
Только не пойдет Николай Петрович на зверя с пилочкой. Сейчас тоже что-то насобирал, накопал. Уверенность так и прёт. Замолчали все, именно это и почувствовав.
— Ко мне пришла ученица, оставим её инкогнито. И занимательную историю рассказала. Про недоразумение. Маргарита, Инга не бредит, не обманывает Вас. Просто она знает больше. Да, Ольга?
И мы все переводим взгляд на Багирову. Дергается, как от взрывной волны, которая неожиданно задела. А ведь на это не рассчитывалось.
— Что Вы себе позволяете?! — Отец Ольги вскочил, как ужаленный. Хотя почему
— Причём здесь Ольга? Почему мы должны присутствовать при чужой порке? — Встряла в разговор Тузова.
Возмущена не той повесткой, да ладно! Занятые юристы просто так время не тратят. Не сдерживаюсь и ухмыляюсь, чувствую, что не один поддался такой реакции. Отец то на меня смотрит, то на Мию прищуривается.
Смотрю на него без эмоций, этот попозже ударит, побольнее.
— «Чем невежественнее человек, тем нетерпеливее желает он судить». — Разящая наповал философия Николая Петровича махом сдирает всю спесь с родаков.
Красиво приструнил!
— Ольга? — Напоминает о своём вопросе.
Я догадывался, что она обязательно стоит за этим. Мия могла сколько угодно играть в «своих не сдаём», но это, черт побери, так очевидно. Но похоже только для меня. Багиров ей что-то успокаивающее лепечет на ухо, разрешая не отвечать.
Не свидетельствовать против себя. Какая насмешка!
— Хорошо. Тогда поясню я. Ученица поведала мне о случившемся правду. Ту неприглядную, какой она всегда и бывает. Она слышала, как Мии порезали запястье. Точнее резала. Инга!
— Что?! И Вы верите этой… — Маргарита хотела выругаться терпко, но в последний момент взяла себя в руки.
