Я должна сама разобраться. Сама найти, как ему ответить и дать отпор. Психолог — мой помощник, она вывела меня из патового состояния, преддепрессионного. Но сейчас я хочу справиться сама.
Наша консультация, как и обычно, длится примерно полтора часа. Я успокаиваюсь, сердцебиение приходит в норму, в голове светлеет. И даже надежда просыпается. На счастливое будущее!
Выхожу из здания и сталкиваюсь с кем-то. Извиняюсь на ходу, даже не глядя. Я же натолкнулась, мне не сложно.
Но меня хватают за рукав, резко разворачивают. И я лицом к лицу встречаюсь с Дэном.
— Что ты здесь делаешь? — Со злым недоумением спрашивает одноклассник.
Я не знаю, что ответить. Мы же не в супермаркете или в зоомагазине каком встретились. Зачем люди ходят к психологу?
Молчу. И отвожу взгляд, не желая больше видеть эти глаза, полыхающие яростью. Чёрные, как самая жуткая и страшная ночь.
— Из-за меня? — Опять вопрос.
Только он меня уже удивляет. Я невольно опять смотрю на Эндшпиля. Он, правда, думает, что и-за него?
Но ответить что-либо не успеваю.
— Мил человек, проходи мимо подобру-поздорову. — Марсель Павлович пришел мне на помощь.
Он подошел прямо к крыльцу и сейчас стоит за спиной Дэна.
Эндшпиль оборачивается, чтобы посмотреть на «мешающего», но пальцы разжимает, и у меня появляется возможность прошмыгнуть мимо.
— Мию есть кому защитить. Будет что-то такое же серьезное, как зрение, и разговаривать будем по-другому! — Вдруг абсолютно серьезно и жестко предупреждает Марсель Павлович.
Видимо, он сразу узнал моего лицейского обидчика. Конечно, я же столько про него рассказывала. Ах, точно, и бритоголовым называла. А Дэн как раз без шапки зимой разгуливает.
Парень ничего не отвечает моему водителю, разворачивается и заходит туда, откуда вышла я. К психологу?
Да, ему явно не помешает! Но неужели Эндшпиль ходит на консультации? Странно… Об этом никто не знает.
Хотя обо мне тоже…
Марсель Павлович провожает меня до машины, открывает мне дверь. И мгновение спустя мы уже едем по привычному маршруту — домой.
— Я правильно его узнал, Мия?
— Да, Марсель Павлович. Это тот самый Денис Соломонов.
— Ничего, вроде сознательный. Грубить не полез, уже хорошо. А то сейчас молодежь пошла… У-ух, мама не горюй! — И легкий смешок, который снимает всё напряжение.
И мне становится очень тепло на душе. За меня сегодня дважды заступились. Меня не просто заметили, а помогли. Я счастлива!
Но вдруг начинает вибрировать мой телефон, оповещая об смске. Я открываю нашу с Машей переписку и вижу ужасное!
Вот же ж…
И строчек десять гневных смайликов.
Только этого не хватало… Я боялась написать что-то в ответ. Спросить хотелось многое. Но я понимала, что между дружбой со мной и статусом в классе Маша может выбрать не меня.
Поэтому спрашиваю логичное.
Я читала все это и не могла переварить.
Даже не знаю, что меня больше поразило. Что Эндшпиль знает про наше тайное общение с Машей или что он послал её
Спасать!!!
Я тогда поблагодарила кивком, но это не то. Сейчас самое время. К тому же, я вообще не знаю, что мне ей писать.
Все мои друзья после переезда в другой район — это знакомые Маши. Уйдет она из моей жизни, исчезнут и они. Да, может, они и так не до гроба, и Эверест с ними не покоришь, но всё-таки… Горько и тошно на душе.
Приходит новое сообщение.
А я понимаю, что могла. Очень даже могла.
Пусть всё, чем мне оборачивалось «общение» с Эндшпилем не видела даже Маша, но догадывалась. Она сама когда-то была новенькой, но как-то быстро снискала уважение местного «проверяющего». Хотя в классе третьем оно и легче.
Телефон снова завибрировал, оповещая о новом сообщении.
Вот оно, то самое время, чтобы написать о больном.
